- Да. Я не понимаю, почему цвет крови делает один народ лучше другого. Никто не выбирал, где и в какой семье ему родиться. Говорят, боги спят, и наши судьбы – в наших руках. Но ни у кого нет права распоряжаться чужой жизнью. Я хочу, чтобы каждый сам определял себя. Многие думают, наша главная проблема – люди. Но разве до их прихода было лучше? В Ленгерне в тавернах пели балладу: «Королевство из слёз». Разве она о счастливой стране? Уже нет ни того Ленгерна, ни короля, но балладу поют до сих пор. Не в людях наша проблема, а в нас – нас самих. Вот что нужно менять.
- Если я только могу что-нибудь сделать! – воскликнула Чайо.
- Тебе нужно стать фениксом. Внутри них заключена огромная сила. Я знаю, ты не захочешь использовать её во вред другим. Я сам не хочу этого. Но могут настать тёмные времена.
- Если бы я знала как! И могла сделать что-нибудь уже сейчас!
- Ты уже делаешь, - губы Триона тронула грустная улыбка.
Чайо ждала, Трион объяснит свои слова, но он молчал.
- Правда, что денар юго-западного удела хочет напасть на людей?
- В этом я должен разобраться. Амос Серис живёт своими порядками. Если он что-то решил, то никто его не остановит. Только лишь смерть. Хотя этот старик так живуч. Сколько битв он прошёл без единого ранения. Говорят, он живёт дольше, чем может быть периодов у афенора.
- А нар Чармур, вы ему верите?
Трион нахмурился:
- Я с радостью отвечу на твои вопросы, но только если они не заходят слишком далеко. Мои доверенные – моё дело. Ладно, скажу одно: врага лучше держать при себе. К тому же, если враг хочет того же – по крайней мере пока.
- Извините, денар, - Чайо понурила голову.
Трион поправил застёжку, удерживающую плащ: серебряная саламандра с красными рубиновыми глазками. На миг внутри поднялось волнение: что-то тревожное было в этой саламандре. Чайо уже видела её, но не могла вспомнить, где и когда.
- Не извиняйся. Ты всего лишь любопытный ребёнок, только вступивший в наш мир, и тянуться к правде – твой долг. Я сам был таким. Я не родился афенором и многое узнал гораздо позже, чем стоило.
Чайо затаила дыхание и во все глаза уставилась на Триона. Неужели магия? Не может быть! Она слышала, магия способна менять сущность, но думала, это сказки или дела минувших лет.
- На севере я смог найти себя и стал афенором. Родной мир вдруг превратился в чужой, этот – ещё не стал своим. Тогда я решил, что оба они будут моими.
Чайо открыла рот, чтобы задать тот десяток вопросов, который возник в голове, но Трион не дал ей заговорить.
- Кажется, мы выбрали слишком длинную дорогу. Мой отряд заждался, надо поспешить.
Он развернул лошадь, и они вернулись к замку. К Чайо вновь вернулось чувство, что что-то не так. Сейго виновато прятал глаза. К Триону перед отъездом подошло несколько эйлов с вопросами, и он так терпеливо отвечал на их вопросы, не забыл упомянуть важность каждого – как будто нарочно, чтобы Чайо услышала. Нордей показывал заботу и звал прогуляться вокруг замка. Даже Стервятник попытался что-то рассказать о фениксах, об их силе и способностях. Чайо чувствовала себя, точно в глупо разыгрываемом спектакле. В суматохе прощания она ускользнула из замка и направилась к реке Феникса.
- Ты многое возомнила о себе, - громко заявила Чайо, когда вокруг никого не осталось. Ну кто она, кому может быть нужна, да и зачем? Заговор? Смешно!
- Чувствам надо доверять, - послышался голос Теи.
- Что тогда происходит?
- В прошлом есть ответы на все вопросы. Пытайся вспомнить.
Чайо уныло кивнула. Она уже привыкла к голосам Теи и Шайта, но не всегда была им рада: порой вместо помощи они только подкидывали ещё большие загадки.
Девушка дошла до обрыва, походила по краю. Легла на траву, положила руки под голову. С горизонта наступала тёмная пелена, и только сверху её венчала маленькая шапочка белоснежных облаков. Интересно, как высоко летали фениксы? Могли ли они долететь до облаков? Наверное, там, наверху, ужасный холод и сильные ветра.
А какие облака на ощупь? Чайо улыбнулась. Стало легко и свободно. Даже если заговор, со временем всё разрешится.
И знать бы ещё, что нужно, чтобы стать фениксом. Вопрос шёл за вопросом, мысли становились всё более медленными, ленивыми. Глаза то и дело слипались. Чайо задремала.
Её словно окотило холодной водой, и она поняла, что летит – нет, падает – высоко с небес, через облака, всё ближе к земле. Пытается взмахнуть крыльями, взлететь, но сил нет. Тот, кто поджидает наверху, уже отобрал их все.
Внизу течёт река – спокойно, безмятежно. Свет отражается от её поверхности и слепит глаза. Подняв столб брызг, Чайо входит в воду. Боль рвёт грудь, и она становится так свободна, как никогда не была прежде. Вода превращается в кипящий котёл, и сознание меркнет.
Вода выкипает, оголяя каменистое дно. Посреди бушует огонь, но вот он стихает, оставляя после себя гору пепла. Раздаётся тонкий писк. Сыпется пепел, из-под него показывается крошечная огненно-красная головка птенца.
