Пока Боги воюют. Книга 2 полностью

— Эта сволочь пробралась в совет и сумела завоевать их расположение, а в совете были старшие из каждого Рода. Помню, как мама весьма положительно отзывалась о «молодом человеке с неординарной личностью». Этот подлец всегда был рядом, был приветлив, отзывался на любые просьбы, кое-что подсказывал из опыта своего мира, обнаружил недюжинные способности во многих областях, был вхож в каждый дом и был приветливо встречен. А сам разнюхивал устройство власти и слабые места. А эти слабые места были везде, Рома, везде. Ажарийцы никогда не воевали между собой, никогда. И что такое подлость и предательство были нам неведомы. А этот подлец, потихоньку собирал свою армию для захвата власти.

— Я так понимаю, это все случилось после того, как сгинули в другом мире наследник с семьей Рода Печати?

— Да, Рома. И ведь в уме этому гаду не откажешь. Узнал родственные связи, и когда захват власти случился, такое ощущение, что шли за определенными ажарийцами, словно по спискам.

Повисла тишина.

— Маму убили на наших глазах- голос Мелитины прозвучал в полной тишине.

— Лучше бы и нас вместе с ней- горько добавила она.

Кир хмыкнул.

— Мелитина ему сразу понравилась и он кружил возле неё, а когда не получил согласия, начал действовать по-другому.

— Достаточно- резко оборвала брата Мила.

Ох ты, значит там не все так просто?!

— Не совсем понятно, для чего такая жестокость. Ну покорил ты мир и живи себе мирно. Что не хватает? — я повернулся в Сафрону.

— Абсолютной власти. Абсолютной. У представителей Родов что есть? Дар Бога — вот что. А кто он? Две ноги, две руки- посередине хвостик, вот и все. Захотелось могущества, Рома. А жестокость эта? Хочет переписать историю. Если Благословение Даала отнять невозможно- значит нужно уничтожить его источники и стать полноправным властителем. Вот так.

— Это понятно. Вы-то почему сидите и не даете отпор этой гадине? Мне вот что не понятно. У нас, когда война началась, лет семьдесят назад, так не поверите и стар и млад как один встали. Пацаны себе возраст прибавляли, чтобы за родину воевать. И даже дети объединялись- разведка, диверсии. Погибали конечно, но их имена до сих пор помнят в наше время и чтят их память как героев- мой голос набирал обороты от возмущения.

— И не найти такой семьи, наверно, у которой родственники не воевали. В начале войны оружия толком не было, так с палками на врага шли. За четыре года, плечо к плечу, но освободили страну. А вы сидите и ждете. А чего ждете, товарищи ажарийцы? Когда придет не понятно кто и освободит вас? Нет! — рубанул я.

— Никто не придёт. Только от вас зависит, погибнут ваши дети или будут жить как раньше, в свободной Ажарии.

Что-то меня занесло, патриотизм так и прет. Но я ведь правду сказал? Или нет? Внутри кипело негодование, мне хватило того, что я успел увидеть за это время, а им ведь жить здесь и уйти отсюда возможности никто не предоставит.

Ажарийцы, начали переглядываться и перешептываться между собой. Послышались возмущенные выкрики.

— А что мы можем, простые ажарийцы?

— Нас мало.

Я усмехнулся.

— Из капли рождается море. У нас воевал простой люд и победил. Мне же одному удалось спасти детей и уничтожить пусть маленький, но отряд?

Из искры возродится пламя, пусть решают. Это их мир и только им решать как жить дальше. Я же планирую свалить отсюда как можно быстрее. Но мне бы очень хотелось, чтобы дети, сидящие сейчас возле стены, и внимательно слушающие мою речь, жили счастливо, а не прятались каждый раз, услышав топот копыт.

— Селение за Проклятой горой уже уничтожена, такая же участь ждет и вас рано или поздно.

— Как? — потрясенно выдохнул Венедим и встал, вытянувшись, как струна.

— Уверен? — глухо спросил он, смотря на меня из-под нахмуренных бровей.

— Абсолютно.

Венедим тяжелой поступью вышел из комнаты.

— Дочь у него там с детьми была- сказал кто-то из присутствующих.

Мы сидели в тишине, когда вернулся Венедим, вытирая влажные глаза и молча сел, опустив голову.

— Селение, что до Проклятой горы, тоже уже не существует- добавил я и Венедим резко поднял голову.

— Юст увел своих куда-то. Я разговаривал с ним. Опасно там стало.

Венедим облегченно выдохнул, видно и так у него родственники имеются.

— А ведь прав ты, прав. Тебе одному удалось детей спасти. А я теперь за дочь голыми руками рвать буду. Я теперь не боюсь ничего. Что нужно делать?

Вот вам и первая искра, из которой разгорится пламя. И понесется это пламя по Ажарии, сметая своих захватчиков.

— Для начала собрать надежных единомышленников, готовых воевать, было бы хорошо в соседних селениях провести беседы и заручиться их поддержкой. Нет смысла одним селением воевать, нужно всем миром подниматься.

Тут прокашлялся один из присутствующих ажарийцев:

— С чем воевать? У нас столько оружия не будет. Голыми руками много не навоюешь.

— Оружие со временем будет- у них же и отнимем. А пока что смекалкой и хитростью. Я подумаю, что можно сделать.

Я повернулся к своим.

— Мы можем на денек задержаться? А то получится, что я пришел, мозг запудрил и ушел, а они растерянные не будут знать, что дальше делать.