- Мастер... - сказал мистер Добри. - Насколько мне известно, посещал часовню всего лишь пару раз, когда работы только начались. Один раз он прибежал, без парика, в засаленной рясе, и в грубой форме отчитал рабочих за создаваемый ими шум - можно подумать, что подобные работы производятся в тишине! По его словам, его сильно беспокоила бухгалтерская отчетность. Однажды он повстречал в часовне мистера Коллинза, когда были начаты резные работы по карнизу. Он заявил мистеру Коллинзу, что совершенно не понимает, зачем нужны все эти фигуры святых и ангелов, но что они кажутся ему каким-то совершенным излишеством. Затем он засмеялся и сказал, что это, должно быть, эффект, производимый штукатуркой, но мистер Коллинз был сильно огорчен. Так что пока ему есть к чему придраться и, следовательно, за это не заплатить, Колледж может вполне на него положиться. Он поручил все заботам пребендария Дархема, говорят, это было на прошлой неделе, и это, собственно, все, что он сделал.
- Так, так, - неодобрительно пробормотал мистер Джейнвэй.
- А теперь, - произнес мистер Добри, войдя в часовню, - пойдемте со мной, я продемонстрирую вам кое-что любопытное. Около шести недель назад рабочие укладывали плитку на пол, один из них подошел ко мне и сказал, что они обнаружили нечто. Вот здесь, на этом самом месте. - Он топнул ногой по полу, и продолжал. - Когда я подошел, то увидел, что они обнаружили и раздробили на куски крышку каменного гроба, и я велел им убрать несколько обломков. Смею вас уверить, что нам открылось странное зрелище! Там лежал человек; голова его покоилась в нише, специально вырубленной в камне, одетый в расшитое платье, цветом напоминающее цвет бабочек - таких, оранжево-коричневых, каких вы можете видеть летом сидящими на цветах - с изображениями и картинами, вотканными в материю. Плоть сгнила, череп, покрытый чем-то, напоминающим остатки волос, мрачно взирал на нас темными глазными впадинами. Сомневаюсь, чтобы он лежал там с дней основания монастыря, и это мне не очень понравилось. Я нагнулся и поднял платье, но оно пылью выскользнуло у меня из пальцев, оставив лишь несколько цветных нитей. Кости были покрыты плесенью, и, за исключением бедренных, чрезвычайно хрупки. "Ну, - сказал я, - чем меньше мы будем на это смотреть, тем лучше!" Затем я взял веник и смел к одному концу гроба все, что там находилось - остатки костей, и одежды, и прах; так что образовалась небольшая кучка. Я вынул череп из ниши, и он тоже рассыпался в прах. Но когда я орудовал веником, то услышал звон; нагнувшись, я поднял маленькую чашу и блюдо из какого-то темного металла, и большой кольцо с голубым камнем - все имело отношение к папству и, следовательно, выглядело недостойно в моих глазах. Я отнес их в свою комнату и собираюсь отослать мистеру Грею в Пембрук Холл, он разбирается в подобных вещицах. Затем я сказал каменщикам, чтобы они вынесли остатки разбитого гроба во двор, а прах бросили в какую-нибудь дыру, а это место аккуратно засыпали землей и утрамбовали. Я думаю, что поступил правильно: скатертью дорога!
- Боже мой! - задумчиво произнес мистер Джейнвэй. - Это странная история... очень странная история! Однако, мистер Добри, прошу меня извинить, мне не кажется, что вы поступили правильно. Я думаю, что человек, кем бы он ни был и какую бы веру не исповедовал, имеет право на упокоение - мне так кажется, но это всего лишь мое мнение!
- Фи! - пожал плечами мистер Добри. - Сколько хлопот из-за старых папистских костей! Я из сторонников славной Реформации, и я бы очистил храм от всех подобных нонконформистов, будь моя воля. Одна мысль о том, что эти останки находятся у меня под ногами, способна была бы отвратить меня от молитвы. Я удивляюсь вам, мистер Джейнвэй, в самом деле удивляюсь!
- Хорошо, хорошо! - поспешил согласиться мистер Джейнвэй. - В конце концов, каждый вправе иметь собственное мнение; я всего лишь хотел сказать, что не вполне одобряю, как вы с ним обошлись. Может быть, он был несчастным человеком, поскольку умер, так и не познав свет истины. Может быть, у него просто не было такой возможности.
- Искреннее изучение Слова могло бы открыть ему всю мерзость его заблуждений, - наставительно заметил мистер Добри. - Я протестант, родился и умру протестантом, и у меня нет времени на возню со старыми мумиями.
Мистер Джейнвэй вздохнул и больше не сказал ни слова; еще немного постояв, они ушли.
~ 3 ~
