При первой встрече многие были склонны отнести мистера Ледбеттера к разряду зануд, чья речь насквозь пропитана лицемерием; он был способен на длительные рассуждения о милосердии и, в особенности, о том, как благосклонно к нему Провидение; его плохое здоровье было благосклонностью Провидения, и хромающая походка также, поскольку охраняли его, первое - от буйной компании за бутылкой красного испанского вина, к которому он имел сильную склонность в юности; в то время как вторая - от столь же сильной в юности страсти к полевым спортивным состязаниям, в особенности к стрельбе, "занятию, способствующему очерствлению души, - говаривал Ледбеттер. - Сколько драгоценнейшего времени я с легкостью мог бы потратить впустую, проводя его таким образом, помимо очевидной бесполезности снижая и без того скудные доходы Колледжа". Тот, кто хорошо знал мистера Ледбеттера, мог заметить иронию в глубине его глаз, когда он произносил эти слова, что выдавало его, в общем-то, веселую натуру; его дружбой дорожили, обращались к нему с различными вопросами и прислушивались к его мнению, а кроме того он всегда готов был тратить свое время, стараясь личным участием облегчить чужие неприятности.
Однажды утром мистер Ледбеттер занимался какими-то важными делами вместе со своим старым другом, мистером Бартоном, экономом колледжа Св. Иоанна, чья комната располагалась над передними воротами колледжа. Комната, в которой они находились, имела два окна, выходящие на запад и на восток, а также четыре маленькие двери, ведшие в четыре башенки над воротами. Войти в комнату можно было, поднявшись по небольшой лестнице; другая вела в спальню мистера Бартона. Речь шла о делах; мистеру Бартону понадобилась какая-то финансовая книга и он, подойдя к одной из дверей, на несколько мгновений исчез из виду. Мистер Ледбеттер, будучи в высшей степени любопытным человеком, последовал за ним.
- Что вы там делаете, мистер Бартон? - поинтересовался он.
- Видите ли, в этом месте я держу свои финансовые отчеты, - донесся изнутри приглушенный голос мистера Бартона.
- Не будет ли позволено одной любознательной душе войти? - поинтересовался мистер Ледбеттер. - Мне кажется, я просто умру от любопытства, если не увижу, что располагается за всеми четырьмя дверями.
- Сделайте одолжение, достопочтенный сэр, - сказал мистер Бартон.
Мистер Ледбеттер, согнувшись, протиснулся в низкий проход и обнаружил себя в довольно необычном месте. В нижней части башенки, свет в которую проникал через небольшие смотровые оконца, располагались полки, над которыми к верху башенки шла труба грубой кирпичной кладки, с осыпавшейся местами штукатуркой.
- Странное место, честное слово! - сказал мистер Ледбеттер. - Грустно видеть столь нерациональное использование полезного пространства: кому могло прийти в голову ухлопать немало денег на возведение башни, чтобы потом отдать ее во владение финансовым книгам и паукам; лучше было бы устроить здесь голубятню, или, скажем, хранить здесь что-нибудь длинное, удилища, например, или гусарские пики.
Мистер Бартон рассмеялся и ответил, что никаких пик для хранения у него не имеется, а что касается голубей, то он не хотел бы, чтобы они своей возней мешали ему спать.
- Вы правы, - сказал мистер Ледбеттер, - они неподходящая компания; просто мне нравится подыскивать применение самым бесполезным вещам; я был бы просто счастлив иметь подобное место в своих апартаментах в Магдалене; если использовать шкив и корзину, из него мог бы получиться превосходный склад.
Они вышли и вернулись к работе, пока мистер Ледбеттер не поднялся, чтобы идти.
- Сегодня или завтра ко мне должны приехать, - сказал он. - Помните мистера Пича, одного из членов совета моего колледжа, а в настоящее время викария Эштонского храма? Он отправляется в Кембридж и собирается задержаться у меня на несколько дней. С нетерпением жду возможности с ним пообщаться; возможно, увы, его нельзя назвать общительным, зато он человек серьезный, основательный, прямодушный; и когда он преисполнен желания светской беседы, мы садимся с ним рядышком и наши души наполняются счастьем общения! О, его речи исполнены святости, даже несмотря на плотно набитый желудок. Поистине, дружба с ним - подарок судьбы!
Мистер Бартон улыбнулся, впрочем, невесело.
