И снова гудок, оповестивший, что паром уже прибыл. Сергей сошел на землю, добрел до парковки, открыл машину, сел, завел и замер в нерешительности. Был вторник, а значит, Вика работает в вечернюю смену. Сейчас она дома. Уютно устроилась в кресле, как большая ленивая кошка, ноги в теплых носках положила на обогреватель. Смотрит телевизор. Увидев его, сначала будет просто недовольна, что ей помешали. Потом до нее постепенно дойдет, что стоит за его ранним возвращением, и на лице появится выражение брезгливого разочарования. Он был готов вынести ее бешенство, крик, то, как она пинает его вещи, но только не разочарование. Он просто не мог сейчас вернуться домой.
У него родилась идея. То странное место, что случайно обнаружил пару месяцев назад. Поздним вечером он возвращался домой из торгового центра – надо было срочно докупить кое-какие материалы для школьного проекта Эрика. Обычная дорога оказалась перекрыта из-за работ, поэтому пришлось поехать по другой, неизвестной, без опознавательных знаков. Вскоре он понял, что заблудился, но продолжал ехать дальше. И оказался на вершине холма, с которого открывался вид на океан и сияющий огнями Верраццано. Дорога была узкая, по обеим сторонам – очаровательные виллы, утопающие в пышных садах. Они напомнили Сергею средиземноморские деревеньки, которые они проезжали с Викой, когда путешествовали по Европе пять лет назад. Ему так понравилось это место, что он сохранил координаты в навигаторе. И теперь решил поехать именно туда. Он где-нибудь припаркуется, спустится по холму, изучит окрестные улицы, проверит, не утратит ли место своего очарования при свете дня. Сергей включил навигатор, нашел закладку и нажал “построить маршрут”.
“Поверните направо на бульваре Виктори”, – скомандовал навигатор, и Сергей послал его ко всем чертям. Во-первых, он вовсе не хотел ехать по бульвару Виктори – с дорожными работами там будут жуткие пробки. Во-вторых, Сергей не выносил этот голос (по умолчанию первым заговаривал американец), он напоминал Сергею начальника Дэвида, упивавшегося сверхсамоуверенностью и раскатистыми “р”. Название улицы вышло “бульваррр Викторррр Ри”. Сергей переключил на американку, но в ней было все, что он ненавидел в американках. Слишком правильная, слишком оптимистичная, слишком преисполненная энтузиазма. Она напомнила Сергею их инструктора по теннису. Это была Викина идея, чтобы они все, включая маленького Эрика, пошли учиться играть в теннис, потому что, по ее разумению, это было необходимым шагом на пути превращения в настоящих представителей американского среднего класса. Инструктор непрерывно выкрикивала: “Отличный удар!”, когда кто-то из них попадал по мячу, и “Отличная попытка!”, когда промахивался. От этих никчемных похвал Сергей чувствовал себя идиотом. Он выключил американку и решил опробовать русскую озвучку. По-русски включалась только женщина, и говорила она неприятно и авторитарно. Она требовала беспрекословного повиновения, и в голосе звучали по-настоящему язвительные, злорадные нотки, когда она произносила: “Маршрут перестроен!”, выбирая новый путь. Слишком уж хорошо знакома эта язвительность. Сергей поспешил выключить звук. Других языков он не знал, но, чтобы понимать команды, это и не требовалось. Навигатор только и говорил, что “поверните налево”, “поверните направо” и “маршрут перестроен”.
Итальянец так и сочился страстью – как-то чересчур, на вкус Сергея.
Немец звучал разочарованно.
Француженка звучала покровительственно и надменно.
Китаянка – уж очень строго.
Японка была чересчур игривой; казалось, она еле держится, чтобы не расхихикаться. Сергею поначалу нравилось, но потом он засомневался в ее искренности.
А вот исландка была идеальна.
Она говорила:
–
– Да, – ответил Сергей.
