Кафе «Вена» располагалось на оживленной пешеходной Немецкой улице. Это заведение как раз относилось к элитным. Около ста квадратных метров улицы было отделено от остального пространства красивой оградой и застелено зеленым ковровым покрытием. Между столиками сновали симпатичные девочки в одинаковых красных передничках и таких же красных форменных каскетках. Мы выбрали свободный столик около самой ограды. Рядом тут же материализовалась официантка, положила на скатерть два меню в красивых фирменных папках и, ослепительно улыбнувшись, снова исчезла в неизвестном направлении.
– Ну и?.. – Я вопросительно посмотрела на Сергея.
– Что? – удивился он.
– И как ты жил все это время?
– Какое время?
– Последние два месяца, в течение которых ты даже перестал мне звонить...
– А... Понятно... – Лисовский виновато посмотрел в пол. – Работы было много, извини...
– Неужели так много, что можно забыть о существовании женщины, которой совсем недавно клялся в верности и любви?
– Жень, мы же взрослые люди!
– Вот именно! Я имею полное право смертельно обидеться на тебя. Если бы не это дело, еще неизвестно, когда бы ты вспомнил обо мне и вспомнил бы вообще!
– Женя, честное слово, я собирался тебе позвонить на днях!
– Ой ли? И что же не позвонил?
– Так ведь ты сама позвонила!
– Ах вот оно что! Значит, если бы я тебе не позвонила, то...
– То я бы сам позвонил тебе сегодня же!
– Не верю!
– Ну как мне теперь заслужить твое прощение?
– Поздно! – заявила я.
В этот момент у стола вновь появилась официантка:
– Решили, что будете заказывать?
– Одну минуточку! – ответил Лисовский и углубился в изучение меню. – Так... Нам, пожалуйста, телятину два раза, фаршированную форель тоже два и еще вот этот десерт.
– Десерт один? – уточнила официантка.
– Да, один. Это для дамы.
– Пить что-нибудь будете?
– Конечно, будем! – оживился Лисовский. – Принесите-ка нам двести грамм вот этого армянского коньяка. Надеюсь, он настоящий?
– А что, по цене не видно? – ехидно спросила официантка.
– Да, именно по цене и видно! – согласился Лисовский.
– Все? – спросила официантка.
– А что, мало?
Она молча кивнула и удалилась исполнять наш заказ.
– Слушай, ты что, решил окончательно разориться? – спросила я Сергея.
– Во-первых, я всячески стараюсь загладить свою вину перед тобой. Во-вторых, если я не дождусь твоего прощения, то зачем мне вообще продолжать это жалкое существование? Вот сейчас грохну все деньги на этот прощальный ужин, потом пойду в туалет и там застрелюсь из табельного оружия.
– А если я тебя все-таки прощу, а ты уже грохнешь все деньги – что тогда?
– Буду бедный, но безумно счастливый!
– Ну хорошо, я пока подумаю. Кстати, а чего это ты вдруг заказал коньяк? Всегда ведь любил сухое красное.
– Хочу тебя споить, а потом завезти к себе домой и там изнасиловать.
– Тогда в твоих планах неувязочка. Суицидальные намерения плохо увязываются с агрессивно-сексуальными.
– Э... – на миг задумался Сергей. – Я вначале тебя изнасилую, а потом застрелюсь.
– Вот это будет правильнее! Потому что, если ты этого не сделаешь, я протрезвею и первым делом сделаю это сама. Таким образом ты сэкономишь мне средства в размере стоимости двух патронов. У тебя-то они государственные, а я свои покупаю в магазине!
– А почему двух? – удивился Лисовский.
– Ты забыл, что я всегда стреляю два раза?
– Ах да, контрольный выстрел! Эти ваши дурацкие спецназовские штучки!
– Эти дурацкие штучки много раз спасали мне жизнь! – заметила я.
– Знаю, просто у нас на сегодняшний вечер вырисовываются какие-то очень мрачные перспективы.
– Ну почему же мрачные? – улыбнулась я. – Я же еще не вынесла решения по вашему делу!
– Жду с нетерпением!
– Жди! А я пока подкреплюсь и выпью!
– Значит, я буду пребывать в неведении о своей судьбе до конца ужина?
– Если захочу, то и больше! Я женщина, и, как сказал поэт, я всегда права!
– Ладно, давай сменим тему. Точнее, давай перейдем к делу... – махнул рукой Сергей.
– О'кей! К делу так к делу! Почему, кстати, ты его назвал идиотским?
– Когда это?
– По телефону ты мне сказал, что это идиотское дело закрепили за тобой!
– Ах да, правильно! Но дело действительно идиотское, согласись: уже две недели какой-то маньяк подкидывает всякие гадости известной театральной актрисе – и ни одного свидетеля! И это за две-то недели? При этом у меня создается впечатление, что особого желания сотрудничать с органами для ускорения поимки этого милого товарища у потерпевшей стороны нет!
– Кстати, я это тоже заметила. У Алевтины Павловны наблюдается какой-то странный скепсис по этому вопросу. Или просто равнодушие. Но, с другой стороны, она каждый раз просто теряет сознание, когда находит очередной знак неразделенной любви со стороны своего обожателя.
– А обожатель продолжает упорствовать в своем стремлении сойтись поближе с Алевтиной Павловной...
– Или ему просто нравится сам процесс... – заметила я.
– Может быть, и так. Но как тебя угораздило оказаться рядом с этой семейкой?
– И ты еще спрашиваешь? – возмутилась я. – Ведь ты сам порекомендовал меня Алевтине!
– Ну вот! – обрадовался Сергей. – А ты говоришь, что я тебя совсем позабыл!
