Я устроилась на корме, рядом с капитаном. Басов и Вероника расположились ближе к носу. При этом Басов накинул ей на плечи свою ветровку и, обняв правой рукой, прижал к себе. Кстати, за все время нашего путешествия я так и не услышала голоса этой девушки. Может, она немая? Видимо, ей было слегка не по себе в компании людей намного старше ее, и она то и дело бросала на меня заинтересованные взгляды.
Ближе к корме кучковались обе четы – Скоробогатовых и Горбуновых. Юрий Петрович что-то деловито обсуждал с Георгием Михайловичем, то и дело показывая рукой куда-то в сторону Волги. Видимо, они вспоминали результаты последней рыбалки. Ну а Алевтина с жеманным видом что-то рассказывала Ольге Петровне. Абсолютно ни слова из их разговоров мне слышно не было. Мешал шум, доносившийся из открытого моторного отделения.
– Далеко нам еще? – перекрикивая стук двигателя, спросила я у Трофимыча, который располагался ко мне ближе всех.
– Да нет! Минут двадцать по воде! – ответил он, широко улыбнувшись.
– А вы на базе совсем один живете?
– Сейчас один. А кто мне еще нужен?
– Ну а другая обслуга? Повара, там, технички?
– Да у нас всего две поварихи. Одна из них по совместительству сестра-хозяйка. Вот и все! Денег нет! Вообще, я думаю, мы последний сезон живем! Закроют нас скоро к такой-то матери!
– А что, отдыхающих совсем нет?
– Ну почему, есть! – кивнул Трофимыч. – Но мало. В основном всякие шишки приезжают, если не хотят на людях показываться. Вроде этих!
Трофимыч кивнул в сторону Горбунова и Скоробогатова.
– Знаешь, они же не всегда отдыхают с женами! – продолжил Трофимыч, видимо, уверенный, что за шумом двигателя дамы его слов не услышат. – Бывает, что и жаб с собой берут!
– Жаб? – удивилась я. – Каких жаб?
– Ну этих, телок!
– А! Понятно! – улыбнулась я. Такого определения для девушек легкого поведения я еще не слышала.
– А у нас тихо, народу мало, никто не видит! Разве в «Кристалле» так покувыркаешься – там народу полно, начальства всякого! А у нас – свобода!
– Ясно! А правда, что на вашей турбазе процент несчастных случаев больше, чем в других местах?
– А то! Ты же слышала – у нас русалка живет! – ответил Трофимыч. И было непонятно – шутит он или говорит серьезно.
Он повернул руль, и лодка направилась к входу в узкую протоку. Со стороны большой воды различить этот вход среди камышей было практически невозможно.
– Куда это мы? – удивилась я.
– Куда-куда! На кудыкину гору! – засмеялся капитан. – Сейчас по Ериху пойдем!
– А это что?
– Речка такая. Это у вас все Волга да Волга. А тут речек, знаешь, сколько? Вот сейчас входим в Ерих! Там дальше завернем в Ерик. Они вроде как близнецы. А на Ерике и наш остров стоит. С одной стороны, конечно. С другой-то у него коренная Волга!
Пока он говорил, мы действительно вошли в протоку, которую Трофимыч назвал Ерихом. Тут же солнце ушло в тень, нырнув за высокие деревья, растущие по обоим берегам. Сразу стало прохладно. Казалось, даже звук двигателя приутих, уступив шуму воды за кормой. Эта смена пейзажа подействовала и на остальных пассажиров. Все притихли, женщины с беспокойством начали озираться по сторонам.
– Что-то мрачно тут у вас! – сказала я Трофимычу.
– Нормально! – кивнул он мне. – Красиво здесь, а не мрачно! Смотри вон, кувшинки какие!
Действительно, около берега то тут, то там на воде красовались желтые чашечки кувшинок. Ничего подобного я еще в своей жизни не видела.
– Красиво! А можно их рвать?
– Можно, только они сразу погибают! – ответил Трофимыч.
– А вы сами верите в эту русалку?
– Да кто его знает! – усмехнулся он. – Ты знаешь, когда на реке живешь, всякого насмотришься! И не в такое поверишь!
– Но вы ее никогда не видели?
– Может, и видел! – пожал плечами Трофимыч, не отрывая взгляда от воды впереди лодки. – Может, и слышал...
– Да? – удивилась я. – И как же это было?
– А тебе зачем знать?
– Ну интересно же!
– Экая ты любопытная девка! Ладно, вечером, может, расскажу. А сейчас мы почти приехали! Вон уж и пристань мою видно!
Действительно, впереди протока разливалась в достаточно просторное озеро, с правого берега спускались к воде широкие деревянные мостки, которые, видимо, и имел в виду Трофимыч, когда сказал «моя пристань».
– Ну вот и приехали! – радостно прокричал с носа лодки Басов. – Дамы и господа, наш лайнер входит в территориальные воды базы отдыха трудящихся «Островок». Просьба оставаться всем на местах до полной остановки двигателей!
Трофимыч выключил двигатель, и я практически оглохла от возникшей тишины. В этой тишине было слышно только шуршание воды вдоль бортов лодки. И больше ничего, разве что легкое колыхание верхушек высоченных деревьев, стеной обступивших озеро. Самое удивительное, что в этой тишине совершенно не было слышно пения птиц. Было в ней что-то зловещее. Видимо, это почувствовали и остальные, потому что после сакраментальной фразы Басова никто не проронил ни звука...
