А стены все трясутся, барабанные перепонки кровоточат. Марсель плачет.
Симфонический оркестр в психушке и скоро с меня начнут снимать мерки для смирительной рубашки.
Выдвигаю пару верхних ящиков: аптечка, салфетки, крема, запасные пустышки, какие-то бумажки. Ясно, понятно. Второй ящик — полотенца и какие-то тряпки с цветастым узором, четко ассоциирующиеся у меня с больницей, после двух менингитов-то. Третий — одежда, аллилуйя. Достаю какую-то кофту с длинным рукавом и мягкие штанцы. Или это колготки? Не важно. Главная задача — тупо одеть.
Марс видит в руках тряпки и тут же тянет к ним ручонки. Бороться с девятимесячным пацаном оказывается непростым делом. Откуда столько силы в этих пухлых ручонках? Он тянет на себя синюю кофту и нервно кряхтит, подвывая в ритм Металлики, так что в целях собственного душевного спокойствия я сдаюсь и отдаю ему чертов кусок хлопка.
Он тут же нервно кидает его на пол.
Вот за… маленький негодник. Это игра такая? Или ты просто не любишь эту кофту?
— Ладно, а как тебе эта? — вытягиваю нечто бежевое.
Что повторяет путь синей кофты.
— Может эта? — достаю красную футболку.
Она присоединяется к кучке на полу, сопровождаясь громким писком.
— Может, ты вообще не любишь одеваться? — серьезно заглядываю в круглые глазки с нахмуренными бровями. Боже, вылитый папа-йети. Тут анализы ни к чему, гены пальцем не размажешь. — Будешь таким же лохматым и угрюмым, да? — зачем-то спрашиваю у пацана, продолжая рыться в удивительно аккуратной полке.
Сплошные стопочки, стопочки. По категориям, цвету, размеру. Боже, меня укусил педант?
Подкидываю Марселя немного вверх, поправляя на руке, и продолжаю перебирать сложенную вчетверо одежду пальцами. Неожиданный визг прямо мне в ухо, чуть не лишает ребенка матери. Что? Вот эта вырвиглаз зеленая штука? Достаю тонкую кофточку с каким-то синим чудиком на животе. Боже, вкус этот мальчишка унаследовал тоже не от меня.
— Окей, одеваемся.
Поворачиваюсь к дивану, отмечаю разбросанные по полу вещи, не высохшую лужу и странное пятно на месте, где я оттирала маленький сюрприз Марселя, и разворачиваюсь обратно.
— Переоденемся в другой комнате, — твердо решаю я.
Марс снова хватает меня за прядь волос и тянет себе в слюнявый рот. Пихает в рот свой кулак с зажатыми розовыми прядями и радостно агукает. Соска. Нужна соска.
Срочно.
Так, верхний ящик, ага. Вытягиваю одну из пустышек с колпачком и надеюсь, что она стерильная. Ну, выглядит по крайней мере чистой.
— Марс, Марсель, смотри! Соска! Это гораздо лучше волос, да? Го-раз-до, — уговариваю слюнявого выпустить мои волосы. Он поддается. Тянется за пустышкой, ловко снимает с нее колпак и сует в рот.
Красавчик.
— А теперь пойдем убьем дядю за стеной!
Я кидаю крышку от соски в выдвижной ящик, чтобы она не потерялась среди этого бедлама и взгляд падает на вырванный из блокнота листок. С моим почерком.
Так, а это интересно.
Небольшой лист бумаги весь исписан мелкими быстрыми закорючками.
Да это же расписание, черт возьми. Я составила расписание!
Вчитываюсь в подробный распорядок дня, список продуктов, которые можно давать, одежду, которую одевать. А вот и любимая зеленая кофта.
— Написано, она для дома, дружочек, — отрываюсь от листа, чтобы взглянуть в лицо сына. — А впрочем ладно, один разочек можно и на выход.
Список лекарств, телефон поликлиники, врача, еще бог весть кого…
Переворачиваю страницу: подробное описание как укладывать спать, как купать.
— Оказывается, там какая-то горка для купания у тебя есть, — снова обращаюсь к Марсу, притихшему в процессе жевания соски.
Вот это я постаралась. Может, предчувствовала, что меня шандарахнет, и я потеряю память? Иначе для чего… совсем не в моем духе фиксировать каждый шаг и жить в таком диком режиме.
Боже, я вся взмокла.
Глядя на эту подчиненную маленькому существу жизнь, описанную на небольшом листе, мне все больше не по себе. То есть, я понимаю, я мать. Этот факт укладывается нестройными кирпичами в моем сознании, но осознания, что это все-таки значит — его нет. Не было. До этой минуты.
Я заложница.
Я чертова заложница.
Очередные панические нотки вплетаются в новый тяжелый трек, отбивающийся от стен дребезжанием. Марсель дергается у меня на руках, я возвращаюсь в реальность, не успевая впасть в то состояние, из которого не вернусь.
Перехватываю Марселя другой рукой и несу в спальню. С удивительной ловкостью одеваю его, подгоняемая все разгорающимся гневом. Музыка бьет по ушам, подкидывая дров в и так мощное пламя.
Чувак, ты выбрал плохое время.
У меня болит голова, я раздражена, расстроена, зла и я мать. Ты не захочешь этой встречи.
