Или слово «раса» ему не подходит? Я в биологии не сильна, говорю, что в голову приходит. А с другой стороны, он не чёрный, не белый, не азиат. Так что «иная раса» в самый раз.
Послышался сдавленный смешок. Если я ещё жива, а этот парень ещё здесь, то либо я продлеваю себе жизнь своим наигранным бесстрашием, либо он действительно не собирался ничего со мной делать даже после того, как я узнала, кто он есть, и просто пытается избавиться от скуки, немного издеваясь над моими нервами. Да и вполне вероятно, что ему самому интересно говорить со мной и следить за моей реакцией. Наверняка он не общался с людьми слишком много и слишком долго. И что, мне теперь его другом назваться?
— А ты чего шатаешься по этому району в такое время? Мало было того раза? Или экстрима не хватает?
Логичный вопрос. Ну, а что мне ответить? Рокси — это Рокси. Она вся в этом непостоянстве и нелогичности. И жизнь её — полный сумбур.
— Здесь моя тётя живет, — надеюсь, он не отправится на её поиски, чтобы окончательно следы замести, — поэтому приходится периодически сюда заглядывать.
Я слышала, как шумно он дышал, словно дракон, выпуская воздух крупными короткими выдохами и набирая обратно полной грудью. Наша милая беседа закончилась, и что будет дальше, оставалось большой загадкой для меня. Мне было, безусловно, интересно узнать, кто он такой и с какой планеты, но я не стала спрашивать. Почему-то подумала, что такие вопросы могут его разозлить. Единственное, чего мне хотелось — это смыться отсюда как можно скорее и как можно дальше. Сесть на поезд и укатить в свой тихий райончик, где нет наркоторговцев за углом и где не скачут гуманоиды по крышам. Но для этого нужно спуститься вниз…
— Кажется, те парни уже ушли. — Должны были, хотя я потеряла счёт времени здесь. — Может, спустимся вниз?..
Я старалась говорить смиренно и мягко, прося пришельца вернуть меня туда, откуда взял. Самой-то мне отсюда не выбраться. Странно, но, кажется, он пожал плечами.
— Последний автобус уже ушёл. — Ах да, я наверняка уже его пропустила. Дело плохо. — Как ты до дома доберёшься? Нечего было геройствовать по ночам.
Странно, вроде ему действительно было интересно узнать ответ, а вроде он упрекнул меня. Или же это стёб такой? Да, определённо странный парень. Сочувствует и ругает одновременно. Но с другой сторон, я размышляю по-человечески. А сейчас это вообще не в тему.
— Попробую заказать такси до станции метро, — зачем я ему это объясняю?
— Думаешь, сюда ездят такси? — Этот парень явно насмехается надо мной, тоном голоса подчёркивая всю глупость моего высказывания. Видимо, решил поиздеваться. Считает себя выше меня. Хотя, в чём-то он прав — меня сгубило любопытство, а ведь если бы я осталась дожидаться автобуса, то не встретила бы его. И может, даже к лучшему. Сейчас и не знаю, что лучше: оставаться в неведении или же утолять своё любопытство любыми путями, и неважно, каким будет исход.
— Ладно, — не дожидаясь моего ответа, снова заговорил здоровяк. — Здесь до станции недалеко.
Не спрашивая моего разрешения, он быстро подошёл и снова схватил меня и перекинул через плечо. Я и оглянуться не успела, как крыша перед глазами замелькала, как от сильных быстрых прыжков приходилось биться о твёрдый панцирь, как под его ногами не оказалось опоры… Я видела под нами землю — так далеко, — плохо освещённый тротуар и жёлтые окна домов. Перед глазами всё поплыло. Мне стало плохо, воздуха не хватало, хотя ветер задул с такой силой, что в ушах звенело. Я чувствовала, что падаю, несмотря на то, что огромные руки пришельца обхватили моё слабое тело, как тиски. Нет, я падала. Прямо туда, на сырой асфальт, цепляясь за выступы оконных рам, за провода между столбами. Я падала туда и разбивалась… И опять под нами крыша, опора. И опять встряска. А мне даже не удаётся ухватиться за его скользкий круглый панцирь. Слишком большой, не обхватить. И снова дыра между нами и землёй. И я уже не выдержала — закричала во всё горло. Я видела, видела, как падаю, видела перед глазами бетонный бордюр и чувствовала, как сила гравитации тянет меня вниз и я соскальзываю из его рук, и я лечу… Картинка переворачивалась в голове, жёлтые окна превратились в единую гирлянду света. Кто может знать, что такое страх, если никогда не страдал фобиями? Когда твоё тело не задыхалось от нехватки воздуха, в то время как его было предостаточно? Когда не билось в конвульсиях, не дрожали конечности, не холодело внутри? Когда нет ничего, кроме страха? Он теперь — всё, и ты есть он.
Меня почти вырвало, но на моё удивление, здоровяк остановился и резко скинул меня с плеча, морщась, будто я была тараканом, а я почти упала, но упёрлась спиной в дымовую кирпичную трубу.
— Ты чего так разоралась? — гаркнул он. — Я чуть не оглох!
