Отлично! Теперь мне стали диктовать, что и когда я должна делать. Смешно, ей-богу. Вполне вероятно, на его планете так принято. Действительно, вдруг он и есть настоящий марсианский принц, а я тут, понимаешь ли, крестьянка с замашками королевы, которой не мешало бы корону на голове лопатой поправить. Но манеры у Рафаэля явно не царские. Хотя, кто его знает, какие там правила приличия на красной планете…
Так много хотелось узнать, но, боясь разозлить ещё больше пришельца, напротив, не стала ничего спрашивать. Поднесла дрожащей рукой кружку к губам и отпила глоток от тёплого чая, чувствуя, как он согревает меня изнутри. Рафаэль с нескрываемой тревогой посмотрел на мой тремор, и, опустив кружку обратно, я сжала кулаки, чтобы успокоить дрожь.
— Как ты себя чувствуешь? Опять температура поднялась?
Я только пожала плечами, ведь действительно чувствовала себя плохо. Видимо, действие Колдрекса уже подходило к концу. Голова опять закружилась, и жутко морозило. Рафаэль поднялся со стула и принёс мне градусник с прикроватного столика.
— Тридцать восемь и пять, — огласил свой вердикт космический доктор.
— А на что ещё можно было рассчитывать, скача в такую погоду по крышам? — голос опять охрип и не слушался. Я положила пирожное обратно, откусив только один раз, и закуталась в плед.
— Да уж, не думал, что ты так слаба здоровьем, — казалось, он пытается этими словами ещё больше меня разозлить, в очередной раз делая акцент на том, какие люди слабые существа, и что в целом я сама и виновата в этой простуде. Но тон его голоса был по-странному, необычно для него мягким, даже добрым. Мне хотелось ответить что-то язвительное ему, но не стала. И сил не было, и интонация пришельца меня сбила с толку. — Тебе нужно лечь и поспать.
Он протянул мне руку, чтобы помочь встать, и я без опаски вложила свою ладонь в его. Не так, как было в первую нашу встречу. Теперь он не казался таким уж грозным. Даже немного забавным. Шершавая кожа была холодной, и меня всю передёрнуло от неприятных ощущений. Теперь этот холод был для меня болезненным. Вся кожа заныла, и меня затрясло от озноба.
Аккуратно подхватив меня под локоть, Рафаэль помог дойти до кровати. Накрыл ещё одним одеялом и даже заботливо подоткнул края. Ох, если бы меня так не трясло, то я бы не упустила ни единого момента такого резкого скачка нежности у этого громилы. Но улыбка, вопреки неприятным ощущениям слабости, появилась на моём лице.
— Спасибо, — ослабшим голосом пролепетала я, глядя на присевшего на пол Рафаэля. Теперь он не отворачивался от меня, смотрел прямо в лицо. И взгляд его был необычным в свете ночника — в нём будто загорелись маленькие кусочки янтаря, словно крапинки солнца засверкали в этих зеркалах, превращая всегда строгий взгляд в сопереживающий. Я видела в нём отражение вины. Неужели его мучает совесть из-за того происшествия и теперь моего нынешнего состояния? Ему бы стоило, наверное, извиниться, но он не будет этого делать, я знаю. Мне достаточно и янтарного говорящего взгляда.
— Можно спросить тебя? — всё-таки сейчас он более уязвим, жалобно таращась на меня. Так почему бы не воспользоваться моментом?
— Что ты хочешь спросить? — спокойно и тихо пробасил низкий голос, превращаясь в неживой, загробный.
— А у тебя есть суперспособности?
Рафаэль удивлённо расширил глаза, видимо, не ожидая именно такого вопроса, но затем открыто улыбнулся, оголяя белые зубы. Он почти напоминал человека.
— Боевые искусства считаются? — с юмором ответил он, и я задумчиво качнула головой.
— Почти, — я всегда считала таких людей супер-солдатами, — но кроме этого? Ну лазеры из глаз, или лезвия из рук не выходят? Или, может, ты умеешь замораживать время или читать мысли, — надеюсь, что нет. А то от моих мыслей ему станет дурно.
Рафаэль повёл плечом, не зная, что ответить, и похоже, даже боялся признаться, что никакого особенного дара у него нет, но на его неловкое молчание я лишь снова улыбнулась. Он казался мне по-настоящему милым сейчас. Странным зелёным пришельцем, с шершавой кожей, с лицом без носа и тремя пальцами на руках, с огромным каменным панцирем на спине… Он что, с планеты черепах? Хоть фильм про это снимай.
Но всё равно, этот чудик казался мне добрым и искренним. И это так странно. Так странно…
— Не уходи, — прохрипела я, глядя на застывшего в одной позе и не смеющего пошевелиться Рафаэля. — Хотя бы пока идёт дождь. Я не хочу оставаться одна.
— Хорошо.
