Под бархатный голос Синатры в моих наушниках, напевающий мне о лунной реке, я погружалась в невероятное спокойствие и вдыхала жизнь с новой силой. В эти моменты мне хотелось превратиться в эту тонкую, хрупкую Одри Хепбёрн, надеть чёрное прямое платье и мечтать, что оно село на мне, как на манекен, без единой складочки и натянутой ткани на самых значительных местах. Мне хотелось, чтобы мою голову украшала высокая гладкая прическа, блестящая, словно шёлк. Хотелось надеть бархатные перчатки, поверх которых лёг бы яркий бриллиантовый браслет. Да и бижутерия тоже подошла бы. Взять бы кофе, круассан и прохладным утром подойти к витрине Тиффани, фантазируя, что когда-нибудь прекрасные украшения по ту сторону стекла украсят и меня. Но этих розовых мыслей мне хватает ровно на время трека, и как только голос Синатры затихает, я возвращаюсь в реальность.
Нью-Йорк очень странный город — притягивающий, дающий множество возможностей и целей, но в то же время поглощающий, сжирающий тебя целиком. В нём можно найти перспективу для будущего, получить огромный долг за счета или же наткнуться на зелёного мутанта под землёй… При мысли о нём мне хотелось улыбаться. Всё-таки какая же я дура была, посчитав его пришельцем! Да ещё и с Марса… Фантазия у меня, конечно, необычная — не знаю, в какие дебри ещё занесёт.
Всё же у меня накопилось ещё много вопросов, ответы на которые я уже не хотела гадать, а должна была узнать из первоисточника, но решила на всё забить. Ведь какая разница, кем он был до этого — безумным гением или же обычным рядовым солдатом (я склонна к последней версии), — главное, что теперь происходит с ним и что он чувствует. По всей видимости, в канализации он оказался уже давно, привык быть изгоем общества и даже слегка одичал. Видимо, поэтому вернулся ко мне следующим вечером после моей истерики, и затем снова, и потом ещё… Наконец нашёлся поклонник моей стряпни, особенно лазаньи, которую он так довольно уплетал за обе щёки, измазавшись томатным соусом. Теперь ощущаю себя армией спасения и организацией по реабилитации жертв современной науки. И должна признаться, что это мне нравится.
От мыслей о Рафаэле меня отвлёк телефонный звонок. Взглянув на экран телефона, снова вздохнула, и первым моим желанием было сбросить вызов, но ради приличия я его подавила.
— Привет, Дэвид, — голос мой радостный, оптимизм прёт из каждого слова. — Как дела?
Однако мой знакомый на том конце телефона был явно подавлен и расстроен, и причиной этому была я. Мне стало ужасно стыдно — я ведь так и не перезвонила ему и не назначила второе свидание. Теперь у меня не было столько времени — каждый мой вечер проходил в ожидании Рафаэля, хотя он и не каждый раз заглядывал. Но этот парень непредсказуем, и никогда не знаешь, придёт ли он сегодня или нет. Поэтому приходится быть готовой, на всякий случай.
— Мы же хотели встретиться, — говорил Дэвид, а я в голове уже прикидывала варианты, как бы мне отмазаться от этой встречи. Следовало бы сказать ему всё напрямую, что мы просто друзья и что я пока не готова к чему-то большему. Но я не знала, как это сделать. И вся ситуация в целом была для меня чем-то новым, поэтому, видимо, так грустно на душе от мыслей о Дэвиде.
— Ты знаешь, я сейчас еду к тёте, поэтому сегодня уж точно никак, — старалась говорить бодро и весело, чтобы не выдавать своего огорчения. — Давай потом созвонимся.
— Мне нужно поговорить с тобой и расставить наконец все точки над i. Ты мне нравишься, Рокси, думаю, ты и так догадываешься об этом, и я хочу разобраться в наших отношениях, чтобы всё было ясно. Хватит убегать от меня. — мне стало не по себе от этих слов, обидно за него и гадко из-за меня. Лучше было бы сказать всё сейчас, но по телефону такое делать нельзя.
— Просто я очень занята в последнее время. Извини.
— Понятно, — последовал после долгой паузы ответ. Прости, Дэвид. — Ладно, тогда созвонимся.
Он не ждал ответа от меня, положил трубку первым, и всё моё приподнятое настроение как ветром сдуло. Было противно от самой себя. Я не разделяла его романтических чувств, воспринимала его как друга, и всё это так стремительно закрутилось, что и не дашь отступного. И с прискорбием должна признать, что мне не хотелось. Я пыталась усидеть на двух стульях — держать Дэвида на расстоянии, но при этом его не отпускать. Когда думаю, что придётся сказать ему нет, мне кажется, что я упускаю нечто важное. Упускаю крупную рыбу. И меня начинают мучить вопрос: а что, если я никого не встречу больше? А что, если это мой шанс? Ведь он действительно привлекательный парень, сильный, смелый, добрый. В нём есть всё, что может пожелать любая девушка. Но я не любая. Я странная. И от того, что не могу быть честной с самой собой, мне становится погано на душе.
