Начальника штаба я горячо полюбил на всю оставшуюся. В дальнейшем он меня не разочаровал.
Комбат прислал ГТС. Вернулись в расположение уже за полночь. У дежурного узнал, что в первом автобусе ехал из отпуска помначштаба лейтенант Гарбуз [39] . С молодой женой. Он заметил, как их тряхнуло на спуске. При подъезде к Спутнику. Через несколько дней я ему рассказал, что это было. До этого у него мелькала мысль о кадрах в Советской армии. Родом он был из простого белорусского городка. И жена тоже. Теперь стал подыскивать себе замену. К скорому дембелю. Так открылась перспектива для Мишутки. Ещё до его прибытия на службу.
Заснул я тогда не раздеваясь. Абсолютно трезвый. Такого ещё не бывало. Я про одежду.На утро к Феркесу опять вызывают.
Вот я бы как-то смущался, что ли? Ну, если нет, то посочувствовал. (Поэтому мне мой рядовой Гасюнас позже и сказал, что не быть мне большим воинским начальником).
А у начальника штаба, не то что понимание – самодовольством харя лоснилась. С утра. Во время моего доклада. Да он и не стал меня выслушивать. Оборвал и сообщил:
– Сейчас ГТС вас потянет. Поторапливайтесь. И так ночь потеряли. На боевом дежурстве! А? На боевом! Батарея без электропитания. Не хочу из-за вас получать втык.Приходилось мне краем уха слышать, как личный состав, низкие чины, бывает, поступают с подобными командирами. В период начала боевых действий. Столько лет прошло, а у меня всё одно – на душе кошки скребут.
Погнали мы снова на точку. Один механик – водитель за рычагами, второй – в помощь. Я уже, внутри сам за себя горд и доволен. Ну, а как же? Выкрутился.
В кабине места, что грязи. Жарко. Погода прояснилась. Подморозило. Я успокоился. Подремлю, думаю. До погранпоста. До Титовки. Теперь у меня командировка есть. Гарбуз выписал. ПНШ – худой, желтоватый. Сельский счетовод вылитый. Курит без передышки. Бумажку мне справлял, башкой покачал:
– Да. Феркесин, Феркесин. Я уж ему напомогался. Ты-то смотри. Всё одно, езжай осторожно.
Я уже – бывалый. Ништяк.
Спокойненько ГТС делает почти весь тягун. Вот он – перевал. Из-под капота тягача потянуло горелым. Далее – дымок.
Останавливались раз пять-шесть. Заглядывали и обнюхивали движок все вместе. Я его видел, естественно, первый раз в жизни.
Возвращаться?
Так ведь не развернуться. И как на меня будут в дивизионе смотреть? Все.
На х…! Вперёд. Гори оно всё…
