Так вот Гринька сблатовал Малька жарить, парить самим.
– Я, – хвастал Гарбузёнок, – Такую фаршированную щуку могу делать. Цимес [43] .
– Дак где ж ты здесь щуку-то видел, горняк-кулинар? – иронизировал Попович. Мы с Борькой готовить сами – не рехнулись ещё настолько. Хотя о фаршированной щуке только слыхали, попробовать были не прочь.
Почти в один голос предложили Гриньке:
– А из трески? Или из скумбрии, цимеса не получится?
Естественно, подошёл опять майор Дудник и просветил нас:
– Щука! Им для национального их лакомства только она нужна. Желательно говорящая. Из средней полосы России. Ведь там, в районе Мёртвого моря, она не водится. Почему привыкли фаршировать именно щуку – историческая загадка.
Гринька боялся Дудника, как предзнаменования. К неудачным начинаниям. Опыту не внял, однако.
Ещё Малёк хорохорился:
– Сахара будет – море. Брагу поставим. Особую. Рецепт знаю.
«Руки растут из …». Это – про Гриньку. Слесарь-энтузиаст Полесов из «Двенадцати стульев» – это Малец. За месяц от голода они не померли. Разжигать с утра до службы плиту на отвратительном каменном угле с острова Шпицберген [44] , готовить жратву на весь день – не до цимеса. Гарбузёнок погорячился.
А шаловливые ручонки Мальца, как он и обещал, дошли только до бражки. Секрет рецепта мы так и не узнали. Из бидона она рванула бурным потоком. Воняло, правда, очень прилично. Бидон выставили на крыльцо. Откуда он пропал: к Гриньке приходили его солдатики. Топили печь, плиту, пришивали подворотнички, чистили сапоги. Гринька был не жадный. Давал им часть доппайка.
Но браги мы, однако, не пробовали.
