— Молодец, центурион, соображаешь!
«Я тебе покажу „центуриона“», — подумал инспектор.
— Чушь собачья! — уверенно заявил Стуки.
Но все то, о чем рассказывал Микеланджело, заставило полицейского призадуматься.
— После второй пропажи люди начинают думать, что это дело рук дьявола или шутки инопланетян, — продолжал развивать свою мысль школьник. — И будут жить в тревоге.
— Из-за мысли о дьяволе?
— В том числе.
— Почему бы им не подумать на такого идиота, как ты?
— Слишком сложно. Люди предпочитают дьявола. Так им подсказывает интуиция. Если некий предмет тебе нравился или облегчал жизнь, значит, тот, кто у тебя его отнял, действует на стороне зла. Все очень просто.
— То есть ты провоцируешь у людей страх перед дьявольщиной.
— Плевать я хотел на дьявола! Я дестабилизирую человеческий разум.
— Вот это поворот! Таким образом, — добавил инспектор, — те десятки обращений граждан, которые наводнили полицейское управление за последний год, — твоя работа?
— Моя и таких, как я. Нас много, да будет вам известно.
«Да, таких же чокнутых, — подумал Стуки. — Если, конечно, все, что ты здесь наплел, — правда».
— Завтра жду тебя на работе, — сказал полицейский, завершая дискуссию.
Арго ожидал инспектора, сидя на коврике. Увидев Стуки, пес радостно заулыбался.
«Кто знает, едят ли собаки мясо лосося?» — подумал полицейский, открывая баночку собачьих консервов. Он все еще не доверял собачьему сухому корму. Консервы для собак тоже не внушали Стуки особого доверия: ему даже не хотелось думать о том, что могло быть намешано в этих одинаковых кусочках, приправленных морковкой и горошком из непроданных упаковок с просроченными замороженными овощами.
Арго до отвала наелся лосося, как какой-нибудь норвежский медведь.
Инспектор Стуки вышел из дома, ведя на поводке собаку синьора Баттистона. Двое под потрепанным зонтом со сломанной спицей. Арго не имел ничего против того, чтобы полицейский отвел его в участок. Там он надеялся обнюхать все углы, покрытые криминальной пылью, и, может быть, даже обнаружить следы преступников. Стуки понимал, что это не самое подходящее место для собаки, но другого выхода у него не было. Он и так делал все что мог и в этой ситуации решил чередовать: один день Арго остается дома, в другой Стуки берет его с собой на работу.
Инспектор устроил пса в своем кабинете. Ландрулли бросил на Арго рассеянный взгляд, продолжая листать газету. Полицейский агент всегда с удовольствием читал местную хронику: ему нравилось быть в курсе всех городских новостей. Самые увлекательные из них Ландрулли потом вслух зачитывал коллегам.
У инспектора Стуки намечался не самый приятный день. Вместе с агентом Сперелли ему предстояло патрулировать территорию вокруг выезда с автомагистрали, в то время как дождь продолжал лить как из ведра.
— Агент Сперелли по вашему приказанию прибыл.
— По какому моему приказанию? — спросил Стуки, разглядывая полицейского.
Сперелли был на десять сантиметров ниже Ландрулли и имел бицепсы размером с тыкву.
— Это я к тому, инспектор, что я готов выполнять ваши распоряжения.
— Что-то я в этом сомневаюсь, — проворчал про себя Стуки.
Агент Сперелли служил в полицейском управлении Тревизо уже почти год. О нем отзывались как о весьма решительном парне и как о полицейском современных взглядов. Ничего общего с поколением, которое привыкло взвешивать все за и против и приводить к общему знаменателю законность и человечность: два понятия, которые совсем не обязательно противопоставлять друг другу. Сперелли отличался атлетическим телосложением и стремительностью в движениях; другими словами, он очень подходил к работе в системе безопасности, особенно с нелегальными мигрантами.
— На сегодня нет ничего интересного, — сказал Стуки. — Мы будем кататься на патрульной машине.
Сперелли водил автомобиль умело, лучше агента Ландрулли, имевшего за рулем вид не умеющего переходить дорогу маленького мальчика, которого оставили одного у пешеходного перехода. Стуки краем глаза наблюдал за своим напарником, делая вид, что контролирует выезд со скоростной магистрали. Он бросил рассеянный взгляд на разросшиеся вокруг магазины и торговые центры.
— Это не-места, — невозмутимо проговорил агент Сперелли.
— Что? — повернулся к нему Стуки.
— Искусственно созданные сооружения, которые через некоторое время потеряют свою значимость.
