– Ты знаешь, что это такое, Шерри?
– Да, это гамбургер. Ну, то, что от него осталось…
– Этот продукт – считай, тоже идея Фрэнка. Но даже он этого не понимал. Вот тебе простейшая аналогия. Не так давно кто-то додумался продавать гамбургер именно в таком виде. Огурцы, салат и лук, все зажато между булок, и так далее. Конечно, только некоторое время спустя был реализован весь прибыльный потенциал этого съедобного изобретения. Мог ли кто-нибудь из нас изобрести гамбургер? Маловероятно.
Шерри внезапно широко улыбнулась, да так, что кофе с водкой чуть не полились у нее изо рта.
– Но мы бы точно знали, как продавать такое, – заговорщицки протянула она.
– И такое, и миллиарды единиц другого подобного, – добавила Кэрри.
– Свинья! Свинья! Свинья! – повторял я, припечатывая каждое слово сокрушающим ударом по металлическому корпусу модема. Затем я отбросил прочь биту, отказавшись от примитивного средства уничтожения, и принялся за работу с внутренностями чудовища в манере своего новорожденного «я» – завязывая транзисторы в мельчайшие узелки одним движением мысли, расплавляя платы и уничтожая душу этой штуки на атомарном уровне. Никто больше не залезет мне в голову через эту адскую машину. И ты, Ричард, – ты знал, ты знал, что моя идея была блестящей, что я стою больше, чем все остальные в команде. Но ты позволил мне превратиться в фарш из навязчивых сомнений и отвращения к себе.
Веселись, пока еще можешь, свинья.
Сидя во главе стола, Мэри глупо хихикала, а Ричард ревел своим громким угрюмым голосом. Даже Гарри криво улыбнулся. Как приятно видеть такую счастливую семью. Но волшебное мгновение отступило, когда Кэрри взяла слово – и робко спросила:
– Но разве к идее Фрэнка не было гораздо больше документации? Разве все прочие бумажки нам не понадобятся?
– Посмотрим. Может, да, может – нет. Надо, конечно, охватить ресурс по максимуму – ведь так, Гарри?
– Так, – коротко откликнулся тот. Все остальные притихли.
– Как думаешь, без Перри производительность отдела не упадет?
– Без него будет даже лучше, – сказал Гарри. – Это из-за него все с Андреа, как-ее-там, пошло наперекосяк. Я, в отличие от него, исправно хранил рот на замке.
– Я знаю, – сказал Ричард. – И я тебя не виню.
– Он был просто никчемный торчок, – бросил Гарри. Упомяну отдельно, что именно наполненный дурью шприц, обнаруженный в бардачке машины Перри, натолкнул меня на мысль о «внутривенном» способе его убийства. После того как Гарри наконец выплеснул из себя немного желчи по поводу пристрастия Перри к наркотикам, он посмотрел на Шерри и добавил: – Без обид.
Существо со внешностью Шерри, полубезумная дикая тварь, уставилось на него.
– Я не торчу, – прошипела она. – Я просто бухаю. Это не одно и то же, слышишь?
– Э-э, да, – пробормотал Гарри, которому, очевидно, было по барабану.
Лилиан наконец-то постучалась ко мне и позвала по имени. Я оставил дверь слегка приоткрытой, в результате чего та легко отворилась и позволила Лилиан воспользоваться привилегией домовладельца и выяснить, из-за чего поднялся весь этот шум-гам в квартире ее арендатора. Она осторожно прошла на кухню через дверь черного хода. К тому времени как Лилиан оказалась внутри, я уже скрылся из виду. Последнее, чего я хотел, – это напугать единственного человека, который был близок к тому, чтобы стать мне семьей. В какой-то степени Ричард был прав – я был так же отчужден от своих кровных родственников, как и многие другие офисные трудяги.
От удивления у Лилиан перехватило дыхание, как только она увидела искореженную технику на полу. Я поставил коробку с деньгами на самое видное место, так что ей отнюдь не составило труда найти ее. Пройдя к столу, она взяла подарок и одними губами озвучила слова, написанные на крышке, – прямо адресовавшие оставленное добро ей. Затем, сунув руку под фартук, надетый на нее, она извлекла на свет божий перочинный нож – далеко не суровый походный «Охотник на оленей», но тем не менее все еще весьма делового вида инструмент. «Молодцом, Лил», подумал я. Разрезав упаковочную ленту, обернутую вокруг обувной коробки, она уставилась на все то, что составляло мою мирскую ценность, – деньги, сложенные стопками.
– Бог ты мой, – выдохнула она и, быстро сложив два и два, сказала вслух: – Похоже, я больше тебя не увижу, Фрэнк. Что ж, храни тебя Господь. – Лилиан показалась мне такой грустной, когда закрывала коробку и баюкала ее под мышкой.
Прежде чем покинуть квартиру, заперев дверь своим ключом – ох, спасибо тебе, Лил Хейс, – она на мгновение обернулась, чтобы оглядеться. Она никак не могла видеть меня, когда я наблюдал за ней своим взглядом нежити. Но каким-то образом она, пусть и на очень краткий миг, задержалась глазами именно на том месте, откуда я смотрел на нее в ответ. Затем она ушла, и я переключил свои потусторонние зрение и слух обратно на собрание в конференц-зале компании.
– И еще кое-что, – сказала Мэри. – Полагаю, мы делаем это не только для того, чтобы компания могла нажиться досыта и предоставить нам, самое большее, какой-нибудь жалкий маленький «бонус»?
