В дали от берега, где меж деревьев устроились многоквартирные жилые дома, окна загорались светом одно за другим. А редко проезжающие мимо машины включенными фарами подчёркивали, как стремительно темнело на улице. То ли по вине остывающего воздуха, то ли от волнения, но лёгкая дрожь в его теле так и не проходила. Устойчивое ощущение того, что вместо дружеской встречи он пришёл на свидание покидать его не спешило. Тем временем их общение перешло в привычное для них русло. Он говорил. Много говорил о происходящих с ним событиях, о том, что случалось и почему. Она же слушала его с большим интересом и часто ни сдерживалась от смеха, когда он рассказывал о каких-то нелепостях и курьёзах. Слушать ей нравилось больше, потому как на его вопросы она отвечала только ровно то, о чем он спрашивал. Для того, чтобы она вот так взяла, и сама стала о чём-то рассказывать, её должно было распирать от желания поделиться, чего в тот момент он пока не наблюдал. Да и вообще такое явление, насколько он помнил, случалось ни так уж и часто, и каждый раз становилось приятной неожиданностью. Ведь обычно в таких случаях она делилась чем-нибудь хорошим и радостным. В этот раз она была особенно загадочной и скрытной, что добавляло ей некой интриги и шарма. Обстановка нуждалась в непринуждённости, и он назвал её настоящим кексом, на что она искренне удивилась и засмеялась легонько толкая его рукой в плечо. Во взгляде её отчётливо читались требования к пояснениям. А он напомнил ей про старую шутку, в которой каждая девушка должна обладать какой-то изюминкой или загадкой, и в ней сейчас столько изюма, что она тянет на такой добрый кекс. Снова засмеявшись, она подметила, насколько станет при этом вкуснее и глядя на её вдумчивое лицо, у него сложилось впечатление, будто она и в правду на секунду представила себя в качестве кекса. Тут же он добавил, как похоже сильно она всё-таки постарела, мгновенно вызвав при этом целую бурю негодования и выдержав драматическую паузу с укорительным взглядом сказал о том, что они болтают уже как минимум пол часа или больше, а она ещё ни разу не подколола его тем как он умничает. Сначала она даже стала как-то оправдываться, затем попыталась возразить, но вдруг резко оборвала себя и скорчив язвительную гримасу пробормотала что-то невнятное. В довесок она начала говорить про то, что ещё ни вечер и поймав себя на полу слове провела взглядом почти на все триста шестьдесят градусов оценивая, на сколько действительно уже вечер наступил и беззвучно улыбнулась. После она слегка протаранила его плечом наваливаясь на него своим весом и еще несколько минут они просто шли молча.
Наверху стало появляться всё больше звёзд, преображающих небо и делающих его более глубоким, а темнота почти полностью захватила окружающее пространство. Величественные горы на противоположном берегу превратились в безликие силуэты, как и всё остальное вокруг. Только когда дорога завела их в расположившиеся на берегу длинные ряды гаражей, он обратил внимание, что жилые дома уже сменились промышленной зоной. Идти по ней дальше не имело особого смысла, как и не возникало желания. Поэтому решение сменить направление и вернуться в цивилизацию в обсуждении не нуждалось. Когда они развернулись и потихоньку пошли, он почувствовал, как ладонью своей руки она прижалась к его и пальцы сами собой сплелись в замок. Держась за руки, они стали идти ещё медленнее и повисшее в воздухе молчание ни казалось неловким. Нарушать его, сказав какую-нибудь глупость, точно не хотелось, а именно того, чего-то подходящего и нужного в этот момент говорить он не мог. Потому как был растерян и просто не знал, что сказать ей. Ещё он вспомнил, как раньше она могла позволить себе подобные выходки. Своим поведением периодически она провоцировала его и ставила в неловкое положение. То могла страстно прижаться к нему, то предложить принять с ней ванну. Так или иначе, все её подобные поступки заставали его врасплох и смущали, ведь он мог только мечтать о таком. Поэтому, чаще всего думал, что она шутит или издевается над ним и не воспринимал в серьёз такие выпады или вовсе тушевался. В общем, когда момент уже был упущен, ни одна из подобных ситуаций во второй раз не случалась. И как итог он сначала злился на неё, а затем на себя, что сглупил и не воспользовался своим шансом. В любом случае, для него так и осталось загадкой, в серьёз это или ей просто было любопытно, как он себя поведёт. Но вот сейчас всё происходило совсем не так. Не так она себя вела, не так говорила и выглядела при этом во всех своих мелочах, мимике, жестах и выражении глаз совершенно иначе, чем когда-либо.
