На кухне еще никого нет, и я сама завариваю себе кофе. Наконец-то могу сделать хотя бы что-то сама. Я сажусь за дубовый стол, за которым трапезничает вся «прислуга», как называет этих людей Джексон, и делаю глоток согревающей, немного горькой жидкости. Совсем скоро на языке остается привкус сладости и сливок.
Входная задняя дверь особняка отворяется и на кухню входит Анна. Увидев меня ее серьезное лицо меняется на располагающее выражение. Она улыбается мне, и я не могу не улыбнуться в ответ. Они знают, что я отношусь к ним со всем радушием и передо мной можно не опускать глаза и голову. Я дала об этом знать еще в первый день пребывания здесь.
— Доброе утро, госпожа Райт, — говорит она своим тихим голосом, попутно снимая верхнюю одежду.
Это девушка с черными волосами, стандартной немецкой внешности, но знающая английский. Ей двадцать четыре года, и она старательно работает у влиятельного и богатого человека, чтобы помочь матери выбраться из лап смертельной болезни.
— Доброе утро, Анна.
— Раз уж Вы здесь, то может есть предложение, что приготовить на завтрак?
Я задумалась и представила еду. Но с раннего утра мои вкусовые рецепторы отказываются работать и желать что-то.
— Что-нибудь, — только и отвечаю я, обнимая руками стенки чашки. — И свежевыжатый апельсиновый сок.
Сначала наступает тишина после моих слов, затем я слышу шаги девушки.
— Апельсиновый сок? — осторожно спрашивает у меня Анна, подходя ближе.
Я поднимаю глаза и вижу легкое удивление на лице девушки.
— Да. Что такое? Закончились апельсины?
— Нет. Дело в том, что…у Вас аллергия на цитрусовые, — говорит с опаской, будто считает, что не права, и я сейчас подниму скандал.
По моей голове будто ударили чем-то тяжелым. Сердце сжимается, когда я вспоминаю, что у меня действительно аллергия на цитрусовые, а я забыла. И мне об этом напоминают уже третий раз. В этом доме меня все другие люди знают лучше, чем я сама себя. Это печально. Это обделяет.
Я прочищаю горло и опускаю глаза на свои руки, пряча застывшее в них разочарование над собой.
— Да, точно. Спасибо, — сухо отвечаю я и встаю со стула, покидая кухню.
В груди моментально возникает опустошение, а в следующее мгновение эта пустота заполняется невероятной тоской, когда я вдруг задумываюсь о том, какой я была в прошлом. По словам Джексона — веселой, дерзкой, задорной, страстной, боевой. Не помня себя такую я все равно скучаю по этой жизнерадостной девушке. Сама того не понимая, я оказывается каждый день неосознанно оплакиваю ее. Потому что надежды уже нет. Даже маленькой искорки. Такую Алису не вернуть. Я ее похоронила. Борьба протяженностью пять лет уже бессмысленна.
Мое меланхоличное состояние подталкивает меня зарыться под одеяло и спрятаться от всего мира, который окрасился для меня в серые тоскливые тона, в котором мне плохо. Большую часть своего времени мне хочется спать, потому что только таким образом я способна избежать чертовой, ни коим образом не мотивирующей на жизнь реальности.
Внутренний воинственный голос встает в борьбу с моими депрессивными установками, пытаясь вытащить из ямы ипохондрии, сравнимая с холодной могилой.
Этот голос в чем-то прав. Я зациклилась на том, чтобы вернуть свои старые воспоминания, вместо того, чтобы стараться создавать новые и принять свою диковинную жизнь. Я сама окрашиваю ее в серый цвет, заполняю отвратительными тоскливыми и угнетенными мыслями. Я просто не способна воспринимать в состоянии счастливого человека те моменты, когда что-то снова забываю о себе.
Снова остатки здравого рассудка пробуждают меня и буквально бьют наотмашь этими словами, вытряхивая из меня всю дурь, накопившаяся за пять лет. Главное, что Джексон рядом, и он мне всегда поможет, напомнит, он никогда не назовет меня бестолковой и немощной. Он только поддержит меня в моем начинании жить заново. Будто только родилась. Больше мне и ничего не нужно. Больше нет близких людей из прошлого, которых я бы хотела вспомнить. Так что для чего стараться что-то искать в темноте. Я просто заново научусь быть той самой Алисой.
Позитивные мысли, которые пусть я и елейно вытащила из недр своего существования, начинают подпитывать меня силой и желанием жить. Но мне нужна помощь, чтобы поддержать этот проснувшийся во мне позитив.
Вскоре проснулся Джексон, и мы вместе готовились к сегодняшнему дню. Сегодня ему предстоит уехать и заняться делами, поэтому после завтрака я помогла ему собраться.
