Электронные часы на прикроватной тумбочке тихо пропищали, показывая ровно шесть утра. Я принял сидячее положение и постарался привести свои мысли в порядок. Сегодня мне понадобится четкий план действий.
Ужасающий и сотрясающий мое сердце крик Алисы — это еще и триггер к тому, чтобы я начал ее защищать всеми способами. Двойные стандарты разделяют меня пополам. И чтобы созреть для второй части, мне необходимо привести свое душевное состояние хотя бы в какую-то стабильность и дождаться, когда стихнет страх.
Я встал на ноги и направился к выходу. Открыл дверь, впуская в комнату больше света, входящую из коридора. Он падал на Алису, освещая смысл моего существования. Смотря на нее, во мне пробуждается еще больше желания как можно скорее избавить ее от страданий и страха, которые воплощаются в одном человеке.
Медленно закрыл за собой дверь, мысленно желая, чтобы она спала как можно дольше. Осторожно отворил дверь спальни напротив и нашел глазами Майкла. Он обнимал Вивьен, которая заняла большую часть кровати.
— Майкл, — позвал я его шепотом.
Он резко поднял голову и посмотрел на меня сонными глазами. Я кивнул головой в сторону, намекая, чтобы он вышел.
Я дождался его в гостиной, надевая бежевую водолазку.
— Уже? — хрипло спросил он, потирая глаза пальцами, которые никак не могли привыкнуть к свету.
— Я назначил встречу с доктором на восемь утра.
Майкл зевнул, одновременно кивая и соглашаясь со мной.
Вчера мы с Майклом обговорили план того, как нам загнать в угол Джексона. По словам Алисы, есть большая вероятность, что его экспериментальный препарат — это преступление. Его создание влечет наказание. Я посоветовался с начальником, который загорелся моим расследованием и дал добро действовать глубже. Дело Джексона стало официальным, поэтому я обязан отодвинуть в сторону свои личные притязания к нему. Мне осталось найти вещественные доказательства, благодаря которым будет весомым прийти к Джексону с обыском и предъявлением вины перед обществом. Поэтому мне нужен доктор, который посоветует, в какую сторону копать.
Я связался с офицерами Берлина, поскольку Джексон является гражданином Германии. Мы обязались действовать параллельно — мы задерживаем Джексона как можно дольше в Чикаго, пока они проводят обыски в клинике и в его доме, но после того, как будут доказательства. Сегодня я должен их выслать.
Когда мы с Майклом приехали в отдел, доктор Адан уже ждал меня в дежурной части. Я приблизился к нему, после чего он обратил на меня внимание и встал с кресла.
— Доктор Адан?
Он кивнул.
— Пройдемте ко мне в кабинет.
В кабинете я снял с себя верхнюю одежду и сел на свое место, указывая доктору рукой на кресло напротив. Майкл подвинул стул ближе к моему столу и занял его, скрестив руки на груди.
— Не будем терять время, — заговорил я и поднял глаза на мужчину.
Он внимательно рассматривал меня, будто сканировал для анализа моей личности.
— Отчего такое внимание ко мне? — поинтересовался я.
— Хочу понять, правильно ли поступил, что отдал Алису в Ваши руки, — устало ответил он.
Я заинтересовался и откинулся на спинку кресла, выжидая дальнейших слов.
— Думаю, ей сейчас намного лучше живется.
— Правильно думаете, — подтвердил я его догадки. — А вот ту жизнь, которую ей устроили ты и Джексон, сейчас она пытается забыть.
Доктор опустил голову, демонстрируя свое чувство вины. Да, я должен быть благодарным ему за то, что он направил меня на Алису. Но этого не достаточно, чтобы сгладить свои грехи перед Алисой за то, что он вообще участвовал в создании препарата. Я не стану падать перед ним на колени и не позволю жить дальше на свободе. За страдания Алисы ответит каждый. Даже тот, кто осознал свою вину и теперь прислушивается к голосу совести, превращаясь в ее пленника.
— Что ты чувствовал, когда создавал этот препарат для нее? — вкрадчиво спросил я, включая диктофон.
— Азарт, — ответил он незамедлительно, не поднимая головы. — Я всегда интересовался мозговой деятельностью человека, будем говорить бытийным языком. И когда мне была предложена эта работа, я не задумываясь согласился. Как это, когда мозг забывает? Как блокировать воспоминания? Я не задумывался о последствиях. Просто сидел в лаборатории и творил. Ко мне приводили людей, уверяя, что опыты законны. Некоторые сопротивлялись и их держали, некоторые смиренно сидели и принимали препарат. Погибли все двадцать пять человек. Тогда я понял, что необходима определённая ДНК. Все мы разные, препарат новый и нужен один человек, чтобы его изобрести успешно. Джексон только тогда признался мне, что препарат и нужен лишь для одного человека. Для девушки.
Доктор снял свои очки и положил их на мой стол. Он сжал между пальцами переносицу и тяжело вздохнул.
— Продолжай, — потребовал я грубо.
— Он привез меня в свой дом, чтобы я взял у нее анализы. Девушка не задавала лишних вопросов, когда Джексон сказал, что эти процедуры необходимы для поддержания ее здоровья.
