На что мне теперь эти извинения?! Прошел год, в течении которого я справлялась с болью, обидой, унижением, предательством и разочарованием в одиночку. Меня поглощали всевозможные негативные эмоции, но я выстояла, бросив им вызов. Я не потеряла себя в этой тьме, хотя она соблазнительно нашептывала мне сдаться под ее натиском. Мне бы было хорошо. Но я продолжала страдать, и никто этого не замечал.
Да, отец все же поговорил с Джексоном, но это меня не утешает. Он все же засомневался во мне, а это уже удар по нежному сердцу дочери, в котором хранилось много любви к отцу. Там хранилась уверенность в его защите и любви ко мне. Все разрушилось в одночасье, когда отец ударил меня за то, что я «оклеветала брата».
Я бы могла отплатить ему той же монетой, отомстить за свои страдания, за свои образовавшиеся страхи и фобии и не поддержать в трудный период. Но не смогу быть такой жестокой. Что бы отец не натворил, как бы не относился ко мне, во мне сохранилась капля любви к нему, которая выросла со дня, когда он защитил меня от Джексона и его наказания.
Тьма же не поглотила меня, я поборолась с ней и победила. И поэтому сегодня не смогу напомнить отцу о его мерзком поступке. Он сам помнит. Потому он и заплакал. Отец вспомнил тот вечер и понял, что мне нужна была такая же поддержка, как и ему сейчас. Никто не захочет быть один в моменты, когда ему невыносимо больно, когда чувствует, что его запястья, как тугая проволока, затягивают проблемы и безысходность.
Я снова изменяю себе. Забываю о своем благополучии и решаюсь поддержать тех, кто не поддержал меня ни в один трудный момент на протяжении всей моей прожитой жизни.
Даже не перебинтовывали мои разбитые коленки.
А сердце вовсе безжалостно разорвали.
Из-за обезвоживания я заснула, а на утро увидела много пропущенных от Уила. Когда я перезвонила ему, он уже после первого гудка поднял трубку и обеспокоенным голосом завалил меня вопросами.
— Алиса! Скажи мне, что ты в порядке! Виви твой отец сказал, что ты не сможешь выйти к ней. Что происходит?
— Надо поговорить, — только и сказала я. — На нашем месте.
Я сбросила звонок и даже не стала приводить себя в порядок. Вышла из своей спальни с видом не воспринимающей реальности сумасшедшей. Я вовсе отторгала мир вокруг себя и продолжала проживать в своих истерзанных чувствах. В мой мрачный мир вошла радуга. Я так была ослеплена ее редкостной красотой, что даже забыла о ее свойстве исчезать быстро. Новые обстоятельства надавили на чувства, испытываемые в прошлом, и мрак захлестнул мой мир с новой силой. Даже образ Уила перед глазами не способен отогнать этот темный туман.
Кого я обманываю? Мне не суждено быть счастливой. Я обязана проживать свои страдания снова и снова с теми же силами, какими они были первоначально. Всегда появятся ситуации, которые напомнят мне, какую жизнь я в действительности должна проживать. А мимолетное счастье — это лишь иллюзия, манипуляции моего уставшего мозга, чтобы я смогла перезарядиться и снова принимать свою действительность.
— Алиса?
Я услышала уставший голос мамы где-то позади и остановилась посреди холла.
— Через пять часов у нас самолет. Не бери ничего лишнего.
— Хорошо, — сухо и отстранённо ответила я, покидая дом.
А внутренний голос орал совершенно противоположное. Он жаждал, чтобы я к нему прислушалась и сделала все возможное, чтобы противостоять воле родителей. Но что сможет семнадцатилетняя девушка, к которой не желают прислушиваться родные люди? В которую не верят и поэтому хотят отдать ей все готовое. Которую ставят ни во что.
Я не драматизирую. Не сваливаю все в кучу. И если для кого-то мои проблемы с родителями покажутся глупыми и несуразными, покажутся ерундой, то я предложу им пожить моей жизнью хотя бы один день.
Для кого-то боль для души — это смерть близкого человека, любимого питомца, предательство друга. Это все ужасно и не сравнится ни с чем. Но когда тебя отрывают от места, который подарил поддержку для жизни, счастливые мгновения, близких по духу людей, новый взгляд на мир — это тоже боль для души. У меня безжалостно отобрали шанс на восстановление и принятие своей жизни такой, какая она есть.
Вкусив ослепляющее и одурманивающее счастье раз, лишившись его жизнь будет казаться мрачной не нужной материальной вещью, от которой хочется избавиться.
Уильям уже ждал меня в доме. Когда я вошла в гостиную, он так быстро оказался рядом со мной, сжав в своих крепких объятиях, что я не успела отреагировать. Первые несколько секунд стояла как бревно — без движений — и даже не дышала, уткнувшись в его грудь. А когда функции дыхания возобновились после сигнала головного мозга, и я вдохнула в себя излюбленный аромат, в меня с новой силой врезалось осознание о неизбежном отъезде. В голове на скорости прокрутились все прожитые моменты с Уилом, и я не сдержала слез. Каждый момент пропитан светом, свободой, безмятежностью. Сердце сжимается, когда я думаю о том, что через пять часов лишусь этого.
