Богатырева тоже смотрела на меня так, словно ожидала увидеть за дверью моей квартиры кого-то другого. Но ей удалось быстрее справиться со своей растерянностью, чем мне.
— Ты сказала, что готова каждый день покупать мне банановое мороженое, — проговорила она и замолчала, словно это был вопрос.
Я чуть улыбнулась и кивнула, понимая, что на самом деле хочу кричать от ощущения счастья, которое начало волнами накатывать на меня, посылая толпу мурашек по коже.
— Я готова это проверить. Но если ты меня обманешь – я вырежу тебе почку. Ты знаешь, я это умею, — тоже слегка улыбнулась Богатырева, посмотрев на меня уже нежнее и теплее. Так, как я всегда хотела.
— Я сама отдам тебе свою почку, если обману, — прошептала я и, взяв ее за руку, втащила в квартиру.
***
— Почему… Почему ты вернулась? – спросила я, глядя на ее обнаженную грудь, которая вздымалась уже спокойно и ровно.
— Поняла, что ни от чего я не убежала и ничего не смогла забыть, — спокойно ответила она. – Я полюбила тебя, когда мне было семнадцать, и продолжила любить в тридцать. Только уже по-другому. Более…
— Осознанно? – подсказала я, понимая, что именно она хотела сказать.
— Да. Осознанно, — согласилась Богатырева.
— Я понимаю, о чем ты, — я взяла ее ладонь в свою руку и поцеловала каждый палец. – Так ты… Останешься?
— Ну, я думаю то, что я тут, говорит именно об этом, — усмехнулась она. – Иначе я бы не вынесла столько времени с Ринатом наедине. Я имею в виду с влюбленным Ринатом, — она закатила глаза. – Мы спали в машине по очереди. Он так спешил сюда, что сказал, никаких гостиниц и отелей. Мы только уже в области заехали в какой-то мотель сомнительного вида, полчаса отдохнули, приняли душ и поели. И снова за руль.
— Это мило. Ирка ждала его только послезавтра, — улыбнулась я.
— Я знаю, — усмехнулась Богатырева, – он хотел сделать ей сюрприз. Ну, и я тоже…
— Так она не знала, что ты приедешь? Ирка? – удивилась я.
— Нет. Никто не знал. Кроме Рината, конечно. Да я и сама решилась только несколько дней назад. Когда поняла, что… Москва за все это время так и не стала мне домом. Работа – да, я люблю ее. Коллектив приятный. Родители тоже там, но… Мой дом здесь. Да и устала я от московского ритма. Пока была тут, поняла, где мое место на самом деле.
— М-м-м, — недовольно проворчала я. – А я-то уж было решила, что ты из-за меня вернулась.
Богатырева рассмеялась и перевернулась, устроившись на мне.
— И из-за тебя тоже. Самую малость, — она засмеялась еще громче, когда я состроила обиженную гримасу. – Ладно-ладно, ты – это основная причина, — сдалась, наконец, она.
— То-то же, — усмехнулась я, положив руки на ее ягодицы.
— На самом деле, — продолжила Богатырева уже серьезнее, — я много думала о твоих словах. Понимала, что солгала тебе, но думала, что так будет лучше. Но когда вернулась туда, поняла, что даже работа больше не приносит мне того удовлетворения. И тогда стало ясно, что дело полностью в тебе.
— Лесь, прости меня, — серьезно проговорила я. – За то, что так повела себя тогда. Я думала, что поступаю правильно.
— Неважно, — покачала головой Богатырева. – Это все уже давно в прошлом. Я не хочу в нем жить. Оно подарило мне тебя, и оно же нас разрушило. Теперь я хочу жить в настоящем и будущем.
— Я надеюсь, что в этом настоящем и будущем есть я? – я улыбнулась, тая от зелени ее глаз.
— Даже не сомневайся, — проговорила девушка и поцеловала меня.
Понежившись в объятиях друг друга еще какое-то время, Богатырева снова улеглась рядом и спросила:
— А что за чемоданы стоят в коридоре? Ты куда-то уезжаешь? У тебя отпуск?
— Вообще-то да, — вспомнила я. – У меня отпуск, а потом… Я уволилась. Тебе Ринат не говорил? Я думала Ирка ему все разболтала.
— Если и разболтала, то он ничего мне об этом не сказал, — нахмурилась она. – Куда ты едешь?
Я улыбнулась и, чуть подвинув девушку, встала с кровати. Подошла к своей сумке и порылась в ней, доставая бумажник.
— Посмотри, — я протянула кожаный портмоне девушке.
Богатырева открыла бумажник и достала, следуя моим указаниям, три сложенных бумажки.
— Что это?
— Открой, разверни, — кивнула я.
Она развернула самый плотный сложенный прямоугольник и ахнула, узнав себя на довольно старой и потрепанной фотографии.
— От-откуда это?
— Со дня рождения Сорокиных, — усмехнулась я. – Помнишь, там был фотограф? У тебя вышла очень удачная фотка.
— Я помню, — улыбнулась она. – Знаешь, почему?
Я покачала головой, не понимая, о чем она говорит. Богатырева наклонилась вниз, туда, где лежали ее джинсы, и тоже достала бумажник. Он был похож на туристический – небольшой, с замком по всему периметру. Открыв одно из отделений, она достала… мою фотографию с того же дня рождения.
— Офигеть, — протянула я удивленно.
— Ты тоже вышла неплохо на фотке в тот день, — рассмеялась она.
— Ты хранила ее все это время?! – я разглядывала свое лицо, не веря глазам.
— Как и ты, по всей видимости, — усмехнулась девушка.
— Я распечатала твое фото, когда ты уехала. Хотела, чтобы была возможность увидеть тебя в любой момент.
