Все бы ничего, но я умудрилась удариться лицом. Благо, успела повернуть голову, и удар пришелся только на скулу. Но этого было достаточно, чтобы я была в боевой готовности убить Чернова. Пока я пыталась встать, он подскочил к моему пакету и распинал все продукты. После оказался около меня и ногой ударил по руке, отчего я снова оказалась на земле.
— Знай свое место, шавка, — буквально выплюнул он, наклонившись. — Пойдемте отсюда. Тут всякий сброд шатается. Не хочу, чтобы меня рядом с ней увидели, у меня еще есть достоинство, — расхохотался он.
Я, стоя на четвереньках, пыталась отдышаться. Точнее, я просто глубоко дышала, чтобы сдержать себя в руках. Нет, я не хотела плакать. Я реально думала о том, что, если бы он не свалил, я бы могла сделать что-то криминальное.
Чертов урод. Чертова вся их компания. Когда-нибудь случится так, что Чернов будет стоять униженный, а я буду смеяться ему в лицо. Жизнь справедлива. Все получат по заслугам.
Неожиданно я почувствовала, как кто-то пытается меня поднять. Повернув голову, я увидела… Богатыреву.
— Убери от меня руки! — прорычала я, отпихивая ее и вставая на ноги.
— Я просто хотела помочь, — словно оправдываясь, проговорила она, глядя на меня с каким-то сочувствием. Вот только жалеть меня не надо.
— Ты себе помоги, ведь это ты встречаешься с этим ничтожеством, — выплюнула я и увидела, что она держит мой пакет с уже собранными продуктами. — Отдай мне это.
Она протянула мне пакет.
— Мне правда жаль… — начала Богатырева, но я прервала ее.
— Слушай, — я подняла руку, заставляя ее замолкнуть. — Мне плевать на Чернова, на твоих подружек, да и на тебя. Но поверь мне, когда-нибудь вы все получите по заслугам. Вы — паразиты. Жрете тех, кто рядом. Унижаете, выставляете себя выше других, просто потому, что у вас есть бабки. Но даже эти бабки — не ваши. Это не ваша заслуга, вы просто паразитируете, получаете то, что дают вам родители. Вы полностью зависимы от них, хотя считаете себя самостоятельными. Вам лишь повезло чуть больше — вы родились там, где есть деньги. А в остальном вы все убожества, которые только и делают, что разрушают все вокруг.
Богатырева молча стояла и смотрела на меня, пока я читала эту «лекцию». А потом сделала то, что удивило меня даже больше, чем ее присутствие. Она просто протянула руку и коснулась моей скулы, осторожно проведя по ней большим пальцем.
— У тебя будет синяк, — тихо проговорила она, разглядывая мое «ранение».
Я сглотнула и чуть отвернула голову, чтобы прервать контакт.
— Да насрать. И кстати, это не твое дело, — буркнула я и, обогнув Богатыреву, направилась в сторону дома, оставив ее стоять на тротуаре.
Когда-нибудь все будет совсем по-другому. И не я буду стоять на коленях.
***
Где-то через неделю история с кабинкой туалета на физкультуре повторилась. Потом был пустой кабинет биологии после уроков. Также была лаборантская в классе химии. Пару раз. В общем, где-то через два с лишним месяца после начала нашего тесного общения с Богатыревой, наши встречи стали почти что регулярными. И довольно частыми. В обычное время она никак не провоцировала меня, в отличие от ее компашки, не выделяла, даже отвечала на мои цепляния довольно спокойно. Меня часто смешили ее ответы на мои словесные шпильки.
Но зато, когда мы оставались наедине, то почти не разговаривали — не до этого было. Как правило, мы всегда были ограничены во времени, пространстве или и в том и в другом одновременно. Я бы не прочь была развлечься с ней где-то в более удобной обстановке — например, где есть кровать. Но не вести же ее к себе. Во-первых, у меня одноместная койка, а во-вторых, боюсь, ей не понравится то, что она увидит. Наша квартира — воплощение моды 90-х. Огромная стенка, где за стеклянными дверцами хранится хрусталь, массивные кресла, кружевная самодельная салфетка на телевизоре… Все, как у всех. Было. В 90-е.
Наверняка у Богатыревой обстановка куда современнее. Но и к ней я идти не собиралась. Да она и не приглашала. Вероятно, эта честь только для Чернова и ее подружаек. Так что приходилось обходиться тем, что есть. Но зато в эти моменты она полностью отдавалась процессу. И мне это нравилось, честно, нравилось. Если быть полностью откровенной, мне иногда казалось, что она, ее тело, вся она в целом просто созданы для секса. Она была так гармонична. Так естественна. И опять же, если говорить искренне, мне не хотелось думать, какой она была с Черновым. Хотя было трудно об этом не думать, поскольку полностью ей обладать мне так ни разу и не посчастливилось. Она не позволяла проникновений, а использовать силу я не собиралась. Она, конечно, та еще дрянь, но даже она этого не заслуживает. Мне хватало и того, что она просто мне «давала».
***
