— Тогда иди мой руки, а я поставлю чайник.
Я прошла по знакомому пути в ванную, а оттуда в кухню. На столе уже стояла миска с печеньем курабье, которое, к слову, я не особо жаловала, а также коробка конфет.
— Проходи, — улыбнулась Богатырева под звук греющегося чайника. — Может, бутерброд? У нас есть очень вкусная колбаса. Родителям привезли из Европы недавно.
— Ну, давай, — согласилась я. Когда еще я смогу попробовать европейскую колбасу? Интересно, она окажется вкуснее, чем моя любимая «Краковская»?
— Так… что сказал директор после всего этого? — спокойным голосом поинтересовалась Богатырева, отправляясь на поиски колбасы в холодильник.
Я вздохнула, вытянув на столе руки, и ответила:
— Приставил к награде. Завтра в актовом зале при всех вручит мне медаль, — серьезно произнесла я, наблюдая лишь за ее ногами, так как верхняя половина тела была скрыта за дверцей холодильника.
— Что? — Богатырева высунулась из холодильника вместе с тонкой палкой колбасы. — Ты серьезно?!
Я закатила глаза. Как, должно быть, трудно, когда у тебя напрочь отсутствует чувство юмора.
— Господи… Конечно нет. Меня ждут две незабываемые недели отработок в библиотеке.
— А, — усмехнулась Богатырева. — Ну, лучше так, чем отчисление. Я думала, что все закончится хуже, — призналась девушка, начиная нарезать кружочками заморскую колбасу. — Особенно когда Чернов позвонил отцу, и тот примчался в школу уже через пять минут.
— Должна признаться, отец у него не такой мудак, как он сам. Нормальный мужик оказался. Грозил Чернову, что отправит его в военное училище. Может, так и стоило бы сделать, есть вероятность, что там бы его научили уважению, — презрительно ответила я, чуть выпрямившись.
— На самом деле, Дима не такой плохой, — поставив передо мной тарелку с колбасой, корзинку с хлебом и чай, Богатырева уселась на ту же табуретку напротив, что и в прошлый раз. — Просто у него словно сбит вектор правильности.
— Ох, ну конечно, еще бы ты не стала защищать своего парня, — фыркнула я. — Что ж ты тоже к директору не пошла? Рассказала бы там, какой он хороший, — почти выплюнула я, не притрагиваясь к еде.
— Я его не защищаю, и… он не мой парень, — добавила девушка, делая глоток чая из большой кружки.
— Да неужели? Вся школа видела, как вы не отлипали друг от друга, че ты мне вкручиваешь? — почти разозлилась я. Она что, будет врать мне? У меня есть глаза и уши.
— Мы… встречались, — медленно кивнула Богатырева. — Ну, как встречались… Несколько раз гуляли, ходили в кино… Ничего такого. Но уже несколько дней, как я ему сказала, что больше нам видеться не стоит.
— Вот как… — хмыкнула я. — А чего? По-моему, вы прекрасно вместе смотрелись. Столько общего. Деньги, статус, интересы, ненависть ко мне. Идеальный коктейль, — я наконец взяла кружку и сделала пару небольших глотков.
Богатырева смотрела мне в глаза, пальцем постукивая по краешку чашки.
— Знаешь, я ведь никогда не говорила, что ненавижу тебя, — тихо сказала она. — Я говорила, что с тобой иногда невозможно разговаривать, что порой ты ведешь себя как ребенок, но… Я не говорила, что ненавижу тебя.
Я смотрела на нее и понимала, что начинаю чувствовать себя неуютно.
— Так… О чем ты хотела поговорить? — состряпав себе бутерброд, я увлеченно смотрела на него, пока жевала, искренне надеясь перевести тему.
— Вкусно? — губы Богатыревой чуть дрогнули, изогнувшись в легкой улыбке.
— Ага, даже лучше «Краковской», — призналась я, отмечая, что колбаса действительно вкусная.
— Хорошо, — протянула она, поерзав на табуретке.
Мы помолчали несколько минут, как раз пока я доедала бутерброд, потом допили чай, и Богатырева убрала всю грязную посуду в раковину. Я продолжала сидеть на диванчике, а девушка стояла у кухонного гарнитура, оперевшись на него спиной. Я смотрела на нее, ожидая, что же она скажет. Но Богатырева продолжала стоять, молча глядя на меня. Наконец, я не выдержала:
— Мы так и будем в гляделки играть? — откинувшись на спинку дивана, я перевела взгляд в окно. Было уже темно. Наверное, скоро стоит выдвигаться домой.
— Ты спросила… почему я разошлась с Черновым… — начала Богатырева, глядя куда-то вниз.
— На самом деле, мне плевать, — ответила я, хотя, честно, мне все же было интересно.
— Но я все-таки скажу, — не обратив внимания на мою грубость, продолжила Богатырева.
— Валяй, — я безразлично пожала плечами, делая вид, что жутко заинтересована своим ногтем на мизинце.
— Потому что… мне нравится другой человек, — вздохнув, тихо проговорила Богатырева.
— Поздравляю, — хмыкнула я. — А я тут при чем?
— Ты… — Богатырева покачала головой, а потом как-то грустно усмехнулась. — Ты действительно не понимаешь?
— Чего я не понимаю? — раздраженно пробурчала я. — Тебе понравился кто-то другой, не Чернов, наверное, кто-то старше. Студент? И видимо, поэтому ты переспала со мной, чтобы дорасти до нужного уровня. Что еще я должна понять? — я уставилась в ее зеленые глаза, которые сейчас были ясные как никогда.
— Ты идиотка, Мишина, — спокойно, но твердо проговорила Богатырева, глядя мне в глаза.
