Подойдя к Чернову и продолжая улыбаться, я посмотрела ему в глаза и в следующую секунду… врезала ему кулаком прямо в нос. Удар был сильный, я это знала. И крик Чернова, а также мгновенно хлынувшая кровь, только убедили меня в этом. Он пытался ладонями зажать нос, но кровь уже бежала сквозь пальцы, а все остальные тут же засуетились.
Я же не придумала ничего лучше, как просто взять свой рюкзак и пойти на урок. Я слышала, как Чернов орал что-то про то, что он меня убьет, Сорокина верещала, что я ненормальная, низкий голос Рината вставлял комментарии про врача. Но, оказавшись на лестнице, я уже их не слышала. Все, что я ощущала — это бьющееся в ушах сердце и какое-то горькое послевкусие. А также ноющую боль в руке.
Повернув запястье, я посмотрела на руку. Костяшки были красными и чуть припухшими. Чертыхнувшись, я решила зайти по дороге в туалет, чтобы сунуть руку под холодную воду.
Оказавшись в классе и дождавшись начала урока, я поняла, что ни Сорокиной, ни Богатыревой нет. Конечно, обхаживают, поди, своего бедного избитого мальчика. Фыркнув про себя, я в тот же момент услышала, как в дверь постучали. Но это была не Сорокина и даже не Богатырева. К нам зашла женщина — наш школьный инспектор. Она работала второй год и, честно говоря, это было чуть ли не впервые, когда ее привлекли к какому-то делу. Обычно у нас в школе все было спокойно, и если кто-то и устраивал разборки, то за пределами школьных стен. Ну кроме меня, в прошлый раз с тем одиннадцатиклассником. Да и обошлось тогда все спокойно. Ему было стыдно признаться, что его побила девчонка, поэтому он попросил замять дело. Но мне, конечно, сделали выговор. Чем все кончится сейчас — я не имела понятия. Чернов гадкий и подлый, наверняка он захочет, чтобы меня наказали по максимуму. Я лишь могла надеяться, что мне не придется покидать школу. Бабушка стала бы очень переживать.
Когда я шла с инспекторшей в кабинет директора, то встретила идущих в класс Сорокину и Богатыреву. Я специально смотрела только вперед, чтобы не пересечься с ними взглядами. Шла и думала о том, что как бы я ни хотела остаться в школе, если мне для этого предложат извиниться перед этим чмом, я скажу, чтобы меня лучше отчислили. Образование я получу, а вот достоинство будет уже не вернуть.
Поэтому, собравшись с духом, я шла за инспекторшей, надеясь лишь на понимание.
В кабинете директора была целая вечеринка — сам директор, крыса-зам по воспитательной работе (конечно, куда без нее), инспекторша, Альфия Тимирязевна, Чернов с ватой, торчащей из ноздрей, и каким-то компрессом на переносице, и мужчина, которого я не знала. Высокий, плотного телосложения, с красивой аккуратно подстриженной бородой и усами. В костюме и с каким-то кожаным чемоданом. Чернов что, адвоката себе вызвал?
Я прошла и уселась туда, куда показала мне инспекторша. И тут началось. Чернов заныл, что его ни за что избили, крыса-зам причитала, что я опасна для общества и что это уже не первая моя «хулиганская выходка и нападение на учеников школы», инспекторша бубнила, что нужно во всем разобраться, директор поддакивал непонятно кому, Альфия Тимирязевна лишь с укором поглядывала на меня, а мужчина, стоящий около Чернова, молча слушал весь этот балаган. Я лишь видела, как бегают его желваки. Я поддерживала его в молчании и наблюдала за этим цирком. Если меня не спросят, что произошло — ничего доказывать я не буду.
Наконец кто-то вспомнил, что в произошедшей ситуации участвовала еще и я. И зам противным голосом вставила свою ремарку, обращаясь ко мне:
— Мишина, ты почему молчишь? Ты что, ждешь, когда тебя отчислят?! Ты не хочешь хотя бы извиниться перед Черновым и его отцом? Или тебе совершенно наплевать на свое будущее?!
Так это его отец, теперь понятно. Подтянул папика, чтобы он во всем разобрался и наказал неугодных? Что ж, пожалуйста. Пусть вся их долбаная семейка идет к черту!
— Я молчу, потому что мое мнение тут мало кого интересует, — спокойно пожала я плечами. — Перед Черновым и тем более его отцом я извиняться не собираюсь, поскольку чувства вины у меня нет. Произойди эта ситуация еще раз — я бы поступила также, — ледяным голосом продолжила я. — Хотя нет, вероятно, если бы она произошла еще раз, я бы ударила сильнее. И извиняться за это не собираюсь. Хотите — отчисляйте, — снова пожав плечами, я вновь откинулась на спинку стула.
— Видите, она даже не раскаивается! — воскликнула зам. — Ей нужно другое образование! Где-нибудь в колонии!
— Ну, Эльвира Эдуардовна, давайте не торопиться с выводами, — остановил ее директор. — Лера, поясни, пожалуйста. Что между вами произошло? — директор поправил рубашку и сложил в замок руки на столе.
— Ничего необычного, — снова пожала я плечами. — Чернов, как обычно, пытался меня задеть, но в этот раз перешел все границы, за что получил по заслугам.
— Что именно он тебе сказал или сделал? — вступила в разговор инспекторша.
— Да ничего такого, я просто пошутил! — заныл Чернов. — Пап, может, в больницу? — прохныкал он, чем чуть не вызвал мой искренний смех. Ноет как девчонка.
