— Отговорки… — протянула я, пытаясь выиграть время, чтобы понять, что мне ответить. — Я могу пройти? Или мы будем разговаривать в прихожей?
Богатырева смотрела на меня, наверное, с минуту, после чего вздохнула и пожала плечами.
— Хочешь — проходи.
С этими словами девушка развернулась и направилась в кухню. Прекрасно.
Когда я разделась и прошла за ней следом, Богатырева сидела на табуретке, разглядывая аккуратное колечко на среднем пальце. Я уселась на свое уже привычное место и положила руки на стол.
— Ну, на чем мы остановились? — не глядя на меня, проговорила девушка. Я еле сдержала улыбку, потому что Богатырева выглядела, как жена, спрашивающая с мужа, который не ночевал дома.
— На отговорках, — прочистив горло, серьезным тоном проговорила я.
— И? — также, не поднимая на меня глаз, продолжила девушка.
— Это были не отговорки, просто…
— Просто что, Лера? Что произошло, что ты вдруг стала меня избегать? Что я сделала не так? — выдержке Богатыревой пришел конец.
— Ты… Ничего, — вздохнув, призналась я. — Просто… я испугалась.
— Испугалась? — нахмурилась девушка, глядя мне в глаза. — Но… чего?
— Я… не знаю, — проведя пальцами по лицу, я встряхнула головой. — Просто это все как-то… странно. Все так закрутилось, завертелось. Я, ты… Это… Это стало похоже на… На отношения, — проговорила я, впервые осознавая, что именно меня так напугало.
— И это, очевидно, очень плохо? — грустно усмехнулась Богатырева, снова отводя взгляд.
— Послушай, ну насколько у нас все это? Тебе наскучит и все закончится. А что дальше? Что я потом буду делать, если… Если поверю во все это? — попыталась я объяснить свою точку зрения.
— Наскучит? — Богатырева подняла на меня взгляд и нахмурилась. — Я, по-твоему, что, в бирюльки играю? От скуки стала с тобой спать? От скуки призналась, что ты мне нравишься?!
— А почему ты стала со мной спать? — тоже повысила я голос.
— Да потому, что ты не такая, как все! — почти выкрикнула девушка. — Потому, что ты нравилась мне, и давно! А когда ты поцеловала меня, впервые я почувствовала что-то такое, чего раньше не ощущала!
— Это потому, что я девушка, — отмахнулась я.
— Это потому, что ты — это ты, — горько покачала головой Богатырева. — И если тогда я просто понимала, что ты мне нравишься, сейчас все стало гораздо хуже. Я… Я влюбляюсь в тебя. И самое страшное, что я не хочу ничего менять. Не хочу, чтобы это заканчивалось. И если ты говоришь, что тебя пугает, что то, что между нами, становится похожим на отношения, представь, каково мне. Как
Я молча слушала ее слова, глядя на салфетницу на столе. И понимала, что она чертовски права. Я действительно струсила. Испугалась открыться, довериться. И меня сложно в этом винить. Меня не раз предавали, и я научилась жить по принципу «никому не доверяй». Но она… Пришла, все перевернула вверх дном, заявила о своих чувствах, не спрашивая разрешения. И моя ненависть… Моя многолетняя хваленая ненависть… Куда делась она?
Я вздохнула, отвечая себе на один-единственный вопрос. Нужна ли она мне? И я знала ответ.
— Прости. Я… Ты права, я струсила. Мне просто сложно, — опустив голову, я старалась не смотреть на нее. Мне было стыдно.
Через секунду я почувствовала теплую ладонь на своем плече. А после — пальцы на подбородке, которые заставили меня поднять голову и повернуть ее.
— Не бойся меня. Я для тебя не опасна, — прошептала Богатырева, глядя мне в глаза.
— Ты не можешь этого знать.
— Как и того, что и ты не разобьешь мне сердце, — тут же нашлась с ответом она. — Но я готова попробовать. А ты готова?
Я молча смотрела в ее красивые зеленые глаза, понимая, что уже знаю ответ. Я прагмат и практик. А с ней и с ее доводами было сложно спорить.
— Да.
***
Ту ночь я провела у себя, так как сказала бабушке, что уйду ненадолго. А вот в субботу я пришла к ней днем и осталась вплоть до вечера воскресенья. Конечно, мы не только в постели кувыркались, мы также смотрели фильмы, приготовили поесть, точнее, Богатырева готовила, а я мешалась под ногами. Мы выполнили все домашние задания, но главное, мы разговаривали. И я даже поделилась с ней своими мыслями по поводу института.
Я сидела на диване в гостиной, а голова Богатыревой покоилась на моем бедре. И когда она приподнялась и уселась по-турецки, я поняла, что она хочет о чем-то спросить.
— Так ты пойдешь учиться на механика?
— Нет, — удивленно проговорила я. — С чего ты взяла?
— Ну… Ты же говорила папе, что хочешь этим заниматься?
— Да, но это не значит, что я буду этим заниматься. Я пойду на экономический. Как и половина наших одноклассников, — вздохнула я.
— Но… Почему? Тебе же это не интересно, — пораженно проговорила девушка.
