Никогда не видела его таким беспомощным.
- Папочка, - сиплю я, протягивая к нему руки.
Отец порывисто обнимает меня, прижимает к себе, и тело его вздрагивает. Сильный и жесткий генерал Романов плачет. Он поднимает меня на руки и несет наверх. Какие-то люди, как бесшумные тени скользят по дому, негромко докладывая папе:
- Живых не осталось. Полная ликвидация.
Генерал кивает и выносит меня на улицу. Губы папы дрожат, это пугает даже больше, чем Чез, когда кинул меня на кресло.
- Папочка, - шепчу я, обнимая его.
- Это он, - говорит папа. – Это Брато притащил тебя сюда. Я отследил последний вызов. Это ведь он?
- Егор, - эхом повторяю я и начинаю плакать, не в силах произнести хоть слово.
- Всё будет хорошо, малыш. Я достану ублюдка, - срывающимся шепотом произносит отец. – Он будет подыхать не так, как его дружки. Брато будет умирать мучительно и долго, в этом я могу тебе поклясться.
- Егор, - только и повторяю я.
Отец усаживает меня в свой флайдер и вкалывает снотворное.
- Тебе нужно поспать, малыш. Мы и с этим справимся. Романовы могут пережить всё. Переломаем себя, соберем заново и будем цепляться за жизнь дальше.
- Да, папа, - отвечаю я, и сознание уплывает в сон. Полное пробуждение произойдет только через два года, когда я буду готова снова смотреть в будущее…
- Ильса! Ильса!
Я забилась в сжимающих мои плечи руках, забыв обо всех навыках самозащиты, о прожитых годах, о толстой броне, в который заковала себя. Я вновь чувствовала себя семнадцатилетней девчонкой, над которой издевался паскуда Чез.
- Нет! Не надо! – заорала я, распахивая глаза.
Не было Чеза, не было страшного дома. Время вновь ускорило бег, возвращая обратно минувшие с тех пор тринадцать лет. Я осознала, кто удерживает меня, пытаясь докричаться.
- Да что происходит? – нервно-подрагивающим голосом спросил Брато, как только я обвисла в его руках. – У тебя была истерика. Сидела спокойно, и вдруг заорала…
- Всё… в порядке, - тяжело сглотнув, ответила я и попросила: - Отпусти.
Егор, продолжая поддерживать меня, поддел ногой перевернутый стул, ставя его на прежнее место, усадил меня и сам присел на корточки, вглядываясь в глаза. В это мгновение я порадовалась, что он седой. Темный цвет волос я бы сейчас не вынесла. Чез так же сидел передо мной, вглядываясь в заплаканное лицо… Но ублюдка нет в живых уже больше десяти лет, его казнил мой отец, когда пробился ко мне с группой сослуживцев, которых успел выдернуть во время моих поисков.
- Что случилось? Опять имплант? – уже более спокойно спросил наемник.
- Да, - соврала я, вытирая подрагивающей рукой пот, обильно выступивший на лбу.
- Почему? Я же всё сделал, чтобы у тебя не было стрессов, - это было произнесено, скорей, как размышление, чем вопрос, обращенный ко мне.
- От воспоминаний защитить невозможно, - криво усмехнулась я.
Проницательный взгляд впился мне в лицо.
- Что это за воспоминания? – спросил Брато. – Что с тобой произошло такого, что ты заходишься в крике?
Я открыла рот, собираясь ответить, что эти воспоминания подарил мне он, но вместо этого снова усмехнулась и буркнула:
- Вспомнила вкус строннских червяков. До крика захотелось повторить. Мясо, знаешь, такое нежное…
- Хватит врать, - сухо прервал меня Егор. – Почему закрываешься? Почему не хочешь рассказать?
Я насмешливо изломила бровь:
- А кто ты мне? Муж, брат, отец, двоюродный дядя? С какой стати я должна перед тобой открываться? Что ты сделал для меня такого, чтобы я доверяла тебе?
- К черту! – Брато поднялся на ноги. – Не хочешь рассказывать, держи в себе, если тебе так легче. Только почему-то я могу плюнуть на твое предательство…
- Твою мать, Брато! – я вскочила со стула и подступила к нему, ударив кулаком в плечо. – То, что ты участвовал в подпольных гонках, следствие и без меня знало прекрасно! И не в том состоянии, в котором я тогда оказалась, мне было думать, как прикрыть твой зад! Да, я подтвердила, что ты покидал академию вне увольнительных! Да, я подтвердила, что ты был пилотом аэрокарта, и то, что работал на Хмурого! Да, я кивала на все эти вопросы. В чем ты меня обвиняешь, что мои показания стали кирпичиком в фундаменте твоей тюрьмы? Хорошо, обвиняй. Ты бедный и несчастный, я зажравшаяся тварь, которая приятно и весело провела время взаперти у Хмурого и его… милых парней, пока ты зарабатывал себе деньги на будущее…
Я вновь и вновь била его кулаком в плечо, выплескивая горечь воспоминаний. Брато чуть отклонялся с каждым новым ударом, слушал мои выкрики, но на последних словах перехватил мою руку.
- О чем ты говоришь, папина дочка? – изумленно переспросил он. – Какие гонки? Какая академия? Если бы это было так, я бы еще смог понять. Могла обидеться на то, что я отказался от тебя, не понять, почему я это сделал. Ты тогда была слишком наивна и впечатлительна. Но даже из-за этой обиды наговорить то, что…
- Ястреб.
Мы одновременно обернулись на голос. В проеме открытого люка стоял Иван. Он недолго изучал нас с Егором внимательным взглядом умных глаз, после кивнул мне и обратился к командиру:
- Ястреб, время. Нас уже ждут.
