В конце марта у Симона Шевалье был день рождения. Считалось, что ему исполнилось сорок пять, и полукруглую дату было решено отпраздновать всем бюро. За несколько дней до того я сходила в Галери Лафайет, место паломничества моих соотечественниц, приезжающих в Париж за обновками. Ещё зимой я купила здесь своё единственное маленькое чёрное платье, пригодное, как говорится, «и в пир, и в мир, и в добрые люди», но сейчас мне захотелось чего-нибудь понаряднее. Мэтр Симон не брал с нас платы за жильё и еду, видимо считая, что нет смысла перекладывать деньги из одного кармана в другой, поэтому за два с лишним месяца у меня набралась приличная сумма. В уме шевелилась мысль попытаться затмить мадмуазель Десайи, но, рассудив, что это у меня всё равно не получится, я просто выбрала то, что мне больше всего понравилось — довольно строгое платье из золотисто-коричневого шёлка, с небольшим треугольным вырезом и длинными рукавами. Мадам Клэр одобрила мой выбор, двумя словами и движением пальца убрала набегавшую на талии складочку и одолжила мне на вечер серьги — длинные, с янтарными подвесками. Я растроганно поблагодарила, вовремя вспомнив, что янтарь во Франции очень дорог.
Мадмуазель Десайи продолжала пользоваться своими новыми духами, и её отношения с Кристианом так и сошли на нет. Мне даже стало немного её жаль, и я подумывала, не посоветовать ли ей отказаться от парфюма, но никак не могла решить, как сделать это потактичней. Да и вообще, заговаривать с секретаршей мне никогда особо не хотелось.
Вечеринка удалась на славу. Мэтр, обычно серьёзный и сдержанный, был сегодня очень весел, остальные старались не отставать, так что обильный и вкусный ужин превратился в два часа сплошного хохота. После него планировались танцы, но на них я не осталась, потому что, выйдя из зала, где проходил праздник, увидела в холле Кристиана, и вид у него был не слишком довольный.
— Что это с тобой? — спросила я, подходя к нему.
— Да вот, пытаюсь отдышаться, — ответил Крис. — Знаешь, Сандрин, давай уйдём отсюда. Как ты думаешь, мэтр Симон на нас не обидится?
— Можно пойти спросить. Если хочешь, я спрошу.
Шевалье не возражал, и уже через пять минут мы с Крисом сидели в машине, катившей к дому у Итальянских ворот.
— Ненавижу духи, — ворчал Кристиан, выруливая со стоянки. — И почему на праздник каждая женщина считает своим долгом ими облиться? Хуже бензина, честное слово. К тому хоть притерпеться можно.
— Что, они все надушились?
— А ты сама не почувствовала?
— У меня нюх не волчий.
— Все до единой, — Крис сморщил нос. — И что хуже всего, все разными. Одинаковые ещё можно выдержать, но такой коктейль… Хоть противогаз надевай.
— Неужели так противно?
— А ты как-нибудь вылей этак с полфлакона в тарелку с супом и попробуй съесть. А я на тебя посмотрю.
— Нет уж, спасибо, — засмеялась я, — и пробовать не стану. Да и нет у меня духов.
— Знаю. Хорошо, что от тебя никогда ничем таким не пахнет. Только тканью, кожей… ну и тобой, разумеется. А твой шампунь, по счастью, с запахом фруктов, это даже приятно, когда немного выдохнется.
— А какие запахи тебе нравятся?
— Ну, так сразу и не скажешь… Земли, травы… Только они все разные. Песок пахнет иначе, чем глина, влажная почва — острее, чем сухая. Разные камни пахнут по-разному, да и металлы тоже.
— Ну, железо от меди даже я отличаю, — заметила я.
— Конечно, у них очень резкий запах. Вода — лучше всего в ручье с песчаным дном, пруд и даже река всегда отдают тиной. Про траву и говорить нечего, чуть ли не каждая травинка пахнет по-своему. А какой аромат у свежего снега! Вот только в городе на всём лежит запах выхлопных газов и горелой резины, даже в парках. Но я уже привык, хотя поначалу было неприятно.
— А цветы тебе не нравятся?
— Всякие там крокусы-примулы — терпимо, если не подходить близко. А для роз и лилий пока, слава богу, не сезон.
— А животные как пахнут?
— Вкусно! — Крис облизнулся, и мы дружно рассмеялись.
Смех смехом, а ведь он хищник, подумала я. Помнится, тётя Настя, мамина сестра, время от времени покупала своему догу сырое мясо. Даже, кажется, парное. Она говорила, что иначе Грей начинает скучать, и у него портится шерсть. Наверно, Крису-волку тоже не помешало бы иногда поесть свежатинки. Надо будет покопаться в книгах мэтра, или спросить самого Кристиана, что он думает на этот счёт.
Крис, словно услышав мои мысли, смущённо признался:
— Знаешь, однажды я поймал кошку…
— Здесь?
— Ага. А
— Но ты же говорил, что вас изолировали?
— Да, боялись, что подерёмся, и за себя, конечно, тоже боялись. Там были… ну, вроде загонов в лесу, мы туда уходили вечером и оставались до утра. И знаешь, ты была права — оборотни не безумны. Просто они не помнят, что с ними было.
