Пока Париж спал полностью

Но ей необходимо увидеть мальчика, прикоснуться к нему, знать, что он настоящий. Ей до сих пор не верится, что ее сын вернулся. Она аккуратно поворачивает ручку и бесшумно открывает дверь. На носочках подходит к его кровати и прислушивается к его дыханию, но ничего не слышит. Ей приходится наклониться, чтобы проверить, что он в кровати. Сара кладет руку на одеяло и проводит по нему, пока не нащупывает сына. Она знает, что он не спит, а просто лежит, задержав дыхание, и хочет, чтобы она поскорее ушла.

– Сэм, – шепчет она. – Je t’aime de tout mon coeur[16].

В ответ ничего. Вдруг он резко выдыхает. Сара чувствует, как сын вздрагивает. Она гладит его через одеяло, тихонько напевая:

Dodo, l’enfant do

L’enfant dormira bientôt.

Самюэль поворачивается к Саре, и она чувствует его теплое дыхание.

– Можешь уйти? – Он отворачивается к стене. – Оставь меня в покое.

Париж, 2 сентября 1953 года

Сегодня во Франции важный день для всех детей – la rentrée. Жизнь наконец-то возвращается в привычное русло после двух месяцев летних каникул. Обычно все, кто может себе это позволить, а зачастую и те, кто не может, уезжают из Парижа в августе. Те же, кто остается в городе, наслаждаются пустынными улицами. Сара и Давид обожают Париж в августе и поэтому никогда не уезжают. Они предпочитают воспользоваться моментом, когда в городе почти нет машин, чтобы покататься на велосипедах, проехать по Люксембургскому саду, вдоль Сены к каналу Сен-Мартен, где они обычно оставляют велосипеды и выпивают по бокалу вина в одном из кафе на берегу канала.

Сара помнит с детства смешанное чувство радости и страха перед la rentrée. Списки классов вывешиваются на стене игровой площадки, родители и дети толпятся вокруг него, в нетерпении поскорее узнать, кто будет их учителем и одноклассниками в этом году. Сара счастлива, что теперь она наконец-то разделит этот момент со своим ребенком. Давид собирается пойти вместе с ними, и Сара знает, что он тоже с нетерпением ждет этого момента. Это поможет привести их жизнь в порядок. Ежедневные ритуалы – вот что им сейчас необходимо. Было сложно придумывать каждый день, чем развлечь Сэма. Ему все было неинтересно, даже Эйфелева башня. Он безучастно смотрел вниз, отказываясь чем-либо восхищаться.

– Хочешь, я разбужу Самюэля? – Давид заходит на кухню, где Сара накрывает стол к завтраку.

Она поворачивается к мужу.

– Я не уверена, что он понял, что сегодня за день.

– Знаю. Я говорил с ним вчера и прочитал ему историю про ребенка, который идет в школу. Показывал на картинки и на него, но я не могу разобрать, о чем он думает.

– Это правда. Самюэль пока ничем не делится с нами.

– Дай ему время. Я уверен, что он уже выучил некоторые французские слова, против своей воли, конечно же.

Давид поглаживает бороду.

– Школа, несомненно, пойдет ему на пользу. У него не останется выбора. Ему придется учить язык, чтобы выжить там.

– Надеюсь, это будет не слишком трудно. Знаешь, дети могут быть очень жестокими к чужакам. Он ведь не похож на них.

– Не переживай. Я говорил с директором, и он пообещал присмотреть за Самюэлем.

Давид кладет руку на плечо Сары.

– Как только Самюэль привыкнет к новому распорядку и подружится со своими ровесниками, все постепенно встанет на свои места. Однажды он поймет, что мы делаем все это потому, что любим его.

Сара кивает.

– Да. Пойдем разбудим его. Завтрак уже готов.

Давид стучит в дверь детской и тут же ее открывает.

– Самюэль, c’est l’heure.

Очертания Сэма в кровати остаются неподвижными. Сара наблюдает в дверях, как Давид подходит к кровати и кладет руку на одеяло.

– Самюэль, C’est l’heure aujourd’hui. Школа.

– Что?

Сэм поворачивается к нему, и Сара видит по его испуганному лицу, что он понял.

Она входит в комнату и открывает платяной шкаф. Достает из него отглаженные темные брюки и серую рубашку и кладет их на кровати рядом с Самюэлем.

Мальчик садится на кровати и трясет головой.

– Нет! Никакой школы. Я не хочу туда идти! Я не говорю по-французски.

Сара смотрит на него, она понимает, что он сказал, но не знает, что ответить. Она показывает на одежду и выходит из комнаты. Давид следует за ней.

Они пьют кофе на кухне и ждут своего сына. Проходит десять минут, пятнадцать. Самюэль не собирается выходить.

– Я схожу за ним. – Сара выходит, а Давид остается за столом и намазывает масло на хлеб.

Когда Сара входит в комнату, ее сердце замирает. Она закрывает глаза, жалея, что ей пришлось увидеть это. Самюэль залез под кровать, и ей в ноздри бьет сильный запах мочи. Не сказав ни слова, Сара подходит к кровати и трогает рукой идеально выглаженную школьную форму. Она насквозь сырая.

Саре хочется накричать на него, назвать отвратительным мальчишкой. Но вместо этого делает глубокий вдох, проглатывая свой гнев, наклоняется под кровать и вытаскивает Самюэля за локоть наружу.