Она улыбнулась. Монс, милый… Она скучала по нему, ей его не хватало. Несколько лет назад Ребекка работала у него в адвокатском бюро «Мейер и Дитцингер». Теперь он хотел, чтобы она вернулась.
«Ты ведь будешь зарабатывать в три раза больше, чем сейчас», — повторял он.
Ребекка посмотрела на реку. Прошлым летом они с Монсом стояли на коленях там, на мостике, и скребли щетками бабушкины тряпичные коврики. Оба вспотели на солнце. Соленые струйки стекали по спине и на лоб, прямо в глаза. А когда они закончили драить, окунали коврики в реку, чтобы прополоскать. Потом разделись догола и плескались в реке с ковриками в руках, словно счастливые щенки.
Она хотела дать ему понять, что хочет жить именно так.
— Мне нравится стоять здесь, во дворе, и конопатить окна, изредка поглядывая на реку. Летом я хочу пить по утрам кофе на своей веранде, прежде чем начать день. А зимой откапывать свой автомобиль из-под снега и любоваться морозными узорами на кухонных окнах.
— Ну и бог с тобой, — соглашался Монс. — Мы можем приезжать в Кируну, когда нам вздумается.
Но Ребекка понимала, что это совсем другое дело. Ведь дом не обманешь. И реку тоже.
«Во мне живет столько разных неудобных личностей, — думала она. — Трехлетняя девочка, которой вечно не хватает любви, неумолимый прокурор, одинокая волчица и та сумасшедшая, которая так хочет снова вернуться ко всему этому. Да, я снова хочу жить под самым северным сиянием, возле этой полноводной реки. Быть ближе к природе, чувствовать Вселенную. Все мои неприятности и бестолковые хлопоты становятся здесь такими незначительными. Здесь у меня есть полки с бумагами, паутина в углах и веник из веток. Я не хочу приезжать сюда в гости и быть здесь чужой. Никогда».
Сквозь снегопад галопом бежала легавая. Уши так и хлопали ее по морде, а пасть была приоткрыта, будто в счастливой улыбке. Завидев Ребекку, она сделала крутой поворот и поскользнулась на льду, припорошенном снегом.
— Белла! — воскликнула Ребекка, обнимая ее. — Где твой хозяин?
— Место! — послышался сердитый окрик. — Место! Ты слышишь?
Посреди снегопада обозначилась фигура Сиввинга. Он трусил, передвигаясь короткими шашками, вероятно, боялся упасть. Сиввинг приволакивал одну ногу, с той же стороны безжизненно висела рука. Густая седая шевелюра спрятана под вязаную зеленую шапочку, на которую, в свою очередь, надета другая, снежная. Ребекка с трудом сдержала смех. Сиввинг выглядел просто потрясающе! Он и без того был крупным мужчиной, но сейчас, в объемном красном пуховике, выглядел просто великаном. И с эдакой кучкой снега на голове.
— Где она? — выдохнул он, запыхавшись.
Но Белла уже скрылась за снежными струями.
Ничего, — улыбнулся Сиввинг, — вернется, когда проголодается. А ты не хочешь есть? Я нажарил мяса, хватит и на тебя.
Белла появилась в тот момент, когда они входили в дом, и первой спустилась в подвал. Вот уже много лет Сиввинг Фъельборг жил у себя в погребе, где размещалась котельная.
«Здесь легко поддерживать порядок и всегда можно найти то, что ищешь» — так объяснял он свой переезд.
Весь остальной дом Сиввинг содержал в чистоте и использовал только в случае приезда детей или внуков.
Котельная была меблирована скромно.
«Уютно», — подумала Ребекка, снимая сапоги и присаживаясь на деревянное кресло возле стола производства фабрики в Персторпе[1].
Стол, стул, табуретка, скамейка. Ничего лишнего. В углу стоит застеленная кровать. Холодный пол покрыт тряпичными ковриками.
Сиввинг хлопочет у плиты. Передник, некогда принадлежавший его жене, заправлен в брюки. Слишком большой живот не позволяет обвязать его вокруг талии.
Белла сохнет возле котла. Пахнет мокрой псиной, шерстью, цементом.
— Отдохни минутку, — советует Сиввинг.
Ребекка ложится на деревянную скамейку. Она слишком короткая, но можно подложить под голову пару подушек и подогнуть колени.
Сиввинг нарезал мясо довольно толстыми ломтиками и вылил на раскаленную сковородку много масла.
У Ребекки снова сигналит мобильный. Сообщение от Монса:
«Поработаешь в другой раз. Я хочу целовать и обнимать тебя за талию, а потом посадить на кухонный стол и раздеть».
— Это с работы? — спрашивает Сиввинг.
— Нет, от Монса, — беззаботно отвечает Ребекка. — Он интересуется, когда я начну строить для него баню.
— Что он за бездельник! — возмущается Сиввинг. — Скажи ему, пусть приезжает убирать снег, пока у нас сугробы и тепло. Скоро ведь начнется черт знает что. Скажи это ему.
— Хорошо, — отвечает Ребекка Сиввингу.
«Сгораю от нетерпения», — пишет она Монсу.
Сиввинг опускает мясо на сковородку. Масло шипит и брызжет в разные стороны. Белла поднимает голову и принюхивается.
— А у меня еще эта беда… — продолжает Сиввинг, глядя на безжизненно висящую руку. — Какая там баня! Придется, наверное, сделать, как Арвид Баклюнд.
— Как это? — равнодушно спрашивает Ребекка.
— Если ты на минутку оторвешь глаза от своего телефона, я тебе расскажу.
Ребекка отключает мобильник. Она слишком мало общается со своим соседом. Ее все время тянет к нему, когда она приезжает в родные места.
