Эту девушку и это убийство он пытался забыть на протяжении всех тридцати пяти лет добровольного изгнания.
Толкнув дверь своего бедного жилища, он вернулся в одиночество; Серван в одиночестве села за руль.
Сначала она решила поехать в жандармерию, чтобы сообщить о невиновности Мансони. Но передумала. Он тоже виновен, хотя, может, и не так, как остальные.
Так что пусть покрутится, доказывая свою невиновность. Или идет к черту…
В последний раз обернувшись на Ондре, она задержала взгляд на церковной колокольне.
Она больше не верила в Бога. Есть предательства, прощению не подлежащие.
Повернув ключ зажигания, она поехала в сторону Кольмара.
Отныне у нее только одна страсть. Страсть, текущая в ее жилах. Сквозь слезы она смотрела на окружавшие ее горы, величественные и вселявшие надежду. Исполненные обещаний.
Прекрасное осеннее утро, которое ей так хотелось бы разделить…
Разделить с тем, кто научил ее видеть.
По обочине шоссе в одиночестве не спеша шла девушка.
Серван решила, что она хорошенькая.
И под звуки «Четырех времен года» Вивальди, своей любимой «Зимы», она направилась в Анколи.
