– Это снова вы, – с досадой произносит он, отрываясь от груды домашних работ на письменном столе.
Лицо учителя искажается гримасой, и он бросает мрачный взгляд на близнецов. Они успели воздвигнуть башню из «Лего», которая оказалась выше их роста. Ноа стоит рядом с башней на маленьком стульчике, пытаясь удержать в равновесии верхушку, и в этот самый момент все сооружение сгибается посередине.
– Это последний раз, когда вы меня видите, обещаю.
Услышав мой голос, мальчики дружно поднимают на меня глаза.
– Ура! – кричит Оскар. – Зои пришла!
Ноа спрыгивает со стула, и оба брата несутся ко мне. Башня рушится.
– Заберите свои коробки для завтраков, парни. Мы идем домой.
Я уже забрала их пальто с крючков перед комнатой группы продленного дня. Оба мальчика крепко обнимают меня за ноги, и мне приходится снимать их с себя, чтобы собрать для выхода на улицу.
– Это твое, верно? – спрашиваю я Ноа, совершенно точно зная, что пальто не его.
Он смеется и играючи стукает меня кулаком. А мне почему-то хочется плакать.
– Мамочка уже дома? – спрашивает Ноа.
Мы идем по тротуару, и его ладонь, уютно устроившаяся в моей руке, кажется горячей и немного липкой. Честно говоря, мне не хочется ее отпускать.
– Нет, еще нет. – Не имею ни малейшего понятия, что отвечать. Поступая на эту работу, я и не думала, что так привяжусь к ним. «Не лезь ни во что, добывай информацию, потом уходи» – такой была главная инструкция. Теперь дело провалено, и я знаю, что вряд ли снова найду работу, не говоря уже о каком-нибудь новом задании под прикрытием. В сложившейся ситуации перспектива заваривать чай и чистить до блеска ботинки босса кажется весьма завидной долей.
– А папочка уже дома? – спрашивает Оскар, эхом повторяя слова брата.
Я сжимаю его руку.
– Глупый, – насмехается Ноа и проползает между Оскаром и мной, пытаясь отцепить пальцы брата от моих.
Я мягко разворачиваю его в другую сторону.
– Боюсь, он еще не приехал домой. Но знаете что? Думаю, он вернется совсем скоро.
Я успела переговорить со своим боссом, и он уже подключает нужных людей. Мне остается только молиться, чтобы они смогли связаться с Джеймсом. Даже при том, что мальчики были совсем маленькими, чтобы помнить, как потеряли мать в прошлый раз, мне бы не хотелось, чтобы они переживали это вновь без своего отца.
– Кто-нибудь хочет сладостей по пути домой?
Я получаю ответ, на который рассчитываю, и мы останавливаемся у киоска, попавшегося по дороге. Целых десять минут уходит на то, чтобы близнецы наполнили маленькие кульки жевательными конфетами в форме розовых креветок, тянучками со вкусом малины и шербетом в форме летающих тарелок. Это немного отвлекает детей от того, что я рассказываю им за оставшуюся часть прогулки.
– Значит, мамочка уехала, как папочка? – спрашивает Оскар, когда я заканчиваю объяснять.
Я жду, что Ноа ответит на замечание брата своей обычной колкостью, но мальчик молча и задумчиво сосет сладости, когда мы подходим к входной двери.
– Да. Мамочка ненадолго уехала. Она плохо себя вела.
Прищуриваясь, я отпираю дверь и впускаю их в дом. Для меня оставшаяся часть дня пройдет за сбором вещей и составлением отчета. Но сначала мне нужно сделать звонок.
– Но теперь ты будешь нашей мамочкой, правда, Зои? – говорит Оскар, словно это так просто решается.
Я сажусь около мальчиков на корточки, помогая им развязать шнурки и засунуть ноги в тапочки. Комкая кульки со сладостями, они упорно пытаются стряхнуть с себя пальто.
– Нет, я больше не смогу присматривать за вами. – Не имеет ни малейшего смысла лгать им. – Мне действительно очень жаль. Мне нравилось быть вашей няней.
Это истинная правда. Я привязалась к ним больше, чем когда-либо могла себе представить, даже вставала среди ночи проведать их, если слышала какой-нибудь шум. Я вовсе не хотела становиться причиной ночных кошмаров Оскара и заставлять его думать, будто в его комнате пряталось чудовище.
Я поочередно смотрю в лицо каждого мальчика, и сердце томительно сжимается, когда их щеки вспыхивают. Оскар разражается слезами.
– Плакса, – язвительно бросает Ноа, но я знаю, что он чувствует то же самое.
– Ну уж нет!
И тут я понимаю, что с ними все будет в порядке. Они есть друг у друга, они – две половины целого. С этим близнецы и уносятся в гостиную, где начинают ссориться из-за пульта от телевизора.
А я прекрасно понимаю, что они чувствуют.
