Лоррейн подумала о том, что подруга, судя по всему, была наилучшим источником информации – разумеется, пока они не смогут поговорить с самой Карлой.
– Ей не очень-то везло с бойфрендами и все такое… Когда она жила в другой семье… – Эмма запнулась, когда Пол Дэвис резко пнул ее по ноге.
– В патронатной семье? – уточнил Адам.
– Не подумайте ничего такого, – поспешил объяснить Пол. Он снова принялся нервно дергать ногой. – Мы с Сэнди… ну, иногда нам становилось тяжело. Мы думали, будет лучше, если за Карлой присмотрят. Она могла быть трудной девочкой.
Адам и Лоррейн, каждый по отдельности, мысленно сделали себе памятку о необходимости связаться с социальной службой. Наверняка существуют материалы по этому делу, обычная история несчастной семьи, попавшей в бедственное положение из-за нехватки денег, наркотиков, алкоголя, лени, насилия или сочетания нескольких подобных факторов. Это досье могло бы подбросить кое-какие ценные сведения.
В приемную вошла медсестра. На ее лице застыло выжидающее выражение, тон звучал сдержанно. Все как по команде воззрились на нее.
– Карлу переводят из операционной. Она – в стабильном состоянии. Все прошло так хорошо, как позволила ситуация. – Медсестра вдохнула, втянув в себя, кажется, весь воздух этой убогой комнаты.
– Как позволила ситуация? – недоуменно переспросила Лоррейн, вставая.
Отец Карлы тоже поднялся со стула и приблизился к медсестре, поглядывая на нее довольно агрессивно. Адам тут же оказался рядом с Полом, внимательно наблюдая за каждым его движением.
– Боюсь, ребенок… – продолжила медсестра. – Спасти его было просто невозможно.
– Но с Карлой все будет в порядке? – выдавил из себя Пол, пытаясь справиться с эмоциями.
– У нее хорошие шансы, да, – ответила она.
Пол зарыдал, неловко опустившись на стул с помощью Эммы. Лоррейн кивком подозвала Адама, и они вместе вышли из приемной. Инспекторы подождали в коридоре, и через десять минут в палату вкатили кровать с высокими бортами, на которой лежала бледная молодая женщина. Санитары кивнули инспекторам, провозя кровать мимо них. Девушка выглядела не намного старше Грейс. Сейчас, когда потерпевшая была без сознания, изможденной и худой, подключенной к капельнице и портативному монитору, сомнений не оставалось: поговорить с ней сегодня не удастся.
– Я останусь ждать, – сказал Адам, глядя на часы. – А ты поезжай домой. Грейс скоро вернется из школы, и ей понадобится мама.
Он сжал руку жены. Лоррейн пристально взглянула на его пальцы, лежавшие на ее жакете, а потом стряхнула их с себя.
– Посмотрим, вдруг тебе удастся переубедить ее, – добавил Адам.
По пути домой Лоррейн позвонила в отделение полиции узнать последние новости. Констебль Барретт сообщил ей, что, помимо трехмесячного условного осуждения за воровство, Карла Дэвис была героиновой наркоманкой, и ее ребенок уже был зарегистрирован в группе риска службы социальной защиты. Вероятно, органы опеки забрали бы ребенка на воспитание сразу после его рождения.
Лоррейн остановила машину у своего дома. Заперла ее и вошла в дом, громко объявив:
– Я пришла!
Как обычно, ответа не последовало. Она услышала слабые звуки музыки, доносившиеся сверху. Потом, уже погромче, раздалось хихиканье, и кто-то пронесся по лестничной площадке, хлопнув дверью ванной. Спустя еще мгновение по дому разнесся заливистый девичий смех.
«Мои прекрасные дочери», – с гордостью мелькнуло в голове Лоррейн. Нежная улыбка пробежала по ее лицу, и она перебросила пальто через перила лестницы. А потом внутри Лоррейн снова все мучительно сжалось при одной только мысли обо всем, что произошло.
Дверь заперта. Я дергаю ее снова, чтобы убедиться, что не ошибаюсь.
Черт возьми.
Меня так и тянет пнуть ее, хватить по ней кулаком, сгонять за ломом и, впихнув его между медной ручкой и дверной коробкой, ковырять до тех пор, пока дерево не треснет, не расколется и не обвалится, позволяя мне войти.
Я смотрю на часы. У меня мало времени. Я должна как можно больше разузнать об этой семье и о том, сколько у них денег, как они распределяют обязанности, кто всем управляет, кто занимается финансовыми вопросами. Сгодятся любые, даже самые краткие сведения. Я хочу создать картину их прошлого, их настоящего, но не их будущего. Вполне могу представить, что ждет их впереди. Ну а пока мне требуется заполучить что-то вроде моментального снимка их жизни – общую картину, а заодно и мелкие детали.
Я приседаю на корточки и, прищурив один глаз, смотрю сквозь замочную скважину. Можно разглядеть переднюю часть письменного стола Джеймса, но только и всего. Последний раз я была в этом кабинете, чтобы вытащить Ноа из-под зеленого кожаного капитанского кресла, придвинутого к столу. Ноа просил Оскара покружить его в этом кресле, но тот стоял в дверном проеме, качая головой, кусая нижнюю губу и крича, что им не разрешают сюда заходить.
