– В этом ресторане вкусно. Он довольно известный, но сегодня почему-то совсем нет посетителей. Значит, сможем поесть без спешки.
Конечно, кроме этого человека. Ли Чонун, который был непонятно чем так доволен, продолжал улыбаться и накладывать на тарелку кубики редиса в остром соусе из маленькой банки. Чхоль разлил воду по стаканам и протянул один из них мне.
– Ты связался с Ханом?
– Да, но не знаю, придет ли он.
– Да придет, куда денется? Хоть он и отнекивается, но в конце концов всегда приходит.
– Только если для того, чтобы побить тебя.
– Да разве такое когда-нибудь было? Ну если только пару раз, но точно не каждый день.
Проблема лишь в том, что эти пару раз они ссорились так серьезно, что в Мёнбуджоне даже ломали голову над тем, какое наказание к ним применить. И все же, кажется, совесть у Чхоля была, раз факт ссоры он признавал. Мы сидели и препирались, когда внезапно я почувствовал, что на меня пристально смотрит Ли Чонун. Я перевел на него взгляд, желая понять, в чем дело, но наткнулся только на его сверкающие глаза.
– Братик-жнец, а вы правда такой же, каким были тогда. Похоже, вы не стареете?
– Не называй меня братиком-жнецом.
– Верно, его зовут Хён.
– А, так, значит, Хён.
– И так тоже не называй…
– Вот ваша еда.
Во время этой суматохи, о которой знали только мы, принесли суп, испускающий белый пар. Воздух из кондиционера, наполнявший помещение, на мгновение смешался с ним. Когда сотрудница ресторана увидела, что Ли Чонун сидит один, она на мгновение заколебалась, не зная, куда поставить суп.
– Давайте его сюда.
Ли Чонун, лучезарно улыбаясь, поставил суп с кровью перед Чхолем, с сундэ – передо мной, а с ростками фасоли – перед собой, а затем поблагодарил сотрудницу.
– Похоже, ваши спутники еще не пришли. Но еда ведь остынет…
Сотрудница словно спрашивала, что же ей делать, но Ли Чонун просто ответил ей улыбкой.
– Почему только я могу вас видеть? – произнес он, как только сотрудница, закончив подавать еду, ушла на кухню.
Чхоль, который тут же схватил ложку и начал поедать суп, закашлялся. Я быстро оторвал салфетку, любезно швырнул ее ему в лицо и спокойно проговорил:
– Кто б знал. Должно быть, это с тобой что-то не так.
– Не так? А в чем может быть проблема?
– Допустим, сме…
– Эй, давай сначала поедим, а потом поговорим. Разве можно за столом обсуждать что-то подобное?
Чхоль, едва отдышавшись, прервал этот разговор, ударив ложкой по тарелке. Похоже, он не хотел, чтобы Ли Чонун знал, что жнецов может видеть тот, кто решил покончить жизнь самоубийством. И зачем эта бессмысленная забота, когда он уже и так узнал все, что можно и нельзя?
Коротко щелкнув языком, я зачерпнул полную ложку супа. Вместе с ним по моему горлу прошли и горячие водоросли. Наблюдавший за этим Ли Чонун широко округлил глаза, словно спрашивая, не горячо ли мне, но я не ощущал никакого жара. Для жнецов, снующих туда-сюда через границу в мир мертвых, этот жар не был чем-то особенным. Скорее, мое настроение просто немного улучшилось от теплой еды, которую я ел впервые за долгое время.
В этот момент я услышал слабый звук колокольчика, висевшего на двери ресторана. Директор за кассой повернул голову, но не увидел, что кто-то вошел. В тот момент, когда он наклонил голову, как бы недоумевая, не ослышался ли, внезапно внутрь влетела черная субстанция.
– Ай! Ыа-а-а! Ч-что это?!
Чхоль вскрикнул и рефлекторно схватил это нечто, собиравшееся ударить его прямо по голове. В руке у него оказалось не что иное, как длинный черный зонтик-трость, а у входа в ресторан стоял пыхтящий Хан в костюме. Глаза за его очками без оправы пылали черным огнем гнева.
– Я, конечно, считал вас сумасшедшим, но не думал, что все настолько плохо! Хён, как вы можете подыгрывать этому идиоту?!
– Что? Идиоту? Что ты только что сказал? Да что ты вообще творишь во время еды, а, мерзавец?!
– Идиот – это еще мягко сказано! Что вы сейчас творите с живым человеком? Собираетесь нарушать правила Мёнбуджона?
– Едим суп, а что?! Мы не нарушили никаких правил! Он первый нас увидел!
– Что за ерунда? Ему же еще жить и… Неужели это тот человек, о котором вы говорили тогда? Тот, что решил покончить жизнь самоубийством?
– Что? Я?
Ли Чонун, растерянно сидевший среди поднявшихся криков, указал на себя. От этого движения горячий суп из ложки выплеснулся прямо на него.
– Ай, горячо!
– Ну как можно быть таким неуклюжим?! Эй, Хён. Дай сюда салфетку.
Чхоль, полностью игнорируя пышущего гневом Хана, взял у меня салфетку. Тот вздохнул, словно видеть, как Чхоль вытирает обожженную руку Ли Чонуна, для него было абсурдно. Сотрудница, которая не могла видеть жнецов, но уловила какое-то волнение, взглянула в сторону столика, за которым мы сидели. Я качал головой, думая, что теперь с этим делать, когда Ли Чонун вдруг поднял руку.
– Принесите еще супа со свининой.
Не обращая внимания на мое недоумение, Чхоль резко выдвинул стул рядом с собой.
– Садись. Ты ведь будешь суп со свининой?
– Чхоль, правила Мёнбуджона…
