За десять лет почти не было дней, когда я не покупал у нее кимбап. Думаю, я делал это каждый день, за исключением тех редких случаев, когда старушка болела и не приходила. В любую погоду, когда была здорова, она крутила кимбап и выходила его продавать. Похоже, она скучала по встречам с людьми, которые приходили к ней и к которым приходила она сама.
– Вот.
Я обменял деньги на кимбап. Старушка, складывая деньги, украдкой взглянула на меня. Под этим взглядом я, сам того не осознавая, пообещал, что завтра не опоздаю.
– Хорошо. А я-то уже подумала, что что-то случилось, раз юноша, который никогда в жизни не опаздывал, не пришел! – тихо пробормотала бабушка, закрывая мини-холодильник и повязывая на шею старый платок.
Прежде чем я успел что-то сказать, она медленно поднялась. Я молча глядел на старушку, спешащую к турникету метро. Я приду завтра, и так будет продолжаться до тех пор, пока она не перестанет меня видеть.
Не только меня перевели в отдел возвращения душ. Чхоль и Хан тоже временно оказались здесь. Все мы приводили в порядок дела и передавали их другим жнецам, и потому встречи стали реже. Я был настолько занят, что не успевал даже поесть. К тому же из-за собрания я должен был как можно скорее отправиться в Мёнбуджон. Когда я возвращался домой после того, как всю ночь сопровождал души, мне позвонил Хан и сказал, что он привел все дела в порядок и днем собирается в Мёнбуджон.
– Хён, а вы когда планируете?
– Я еще не все привел в порядок.
– Разве вы уже не передали почти все, что нужно?
– Так-то оно так, но у меня еще есть кое-какие личные дела…
Раздался едва слышный вздох Хана. Перед глазами предстало его нахмуренное лицо, на котором ясно читалось, как я жалок. Он знал, о каких личных делах я говорил. Маленькие вещи, которые я делал для предотвращения самоубийств, например, оставлял визитки консультационных центров, звонил, проявлял немного внимания и каждое утро покупал кимбап. Хан точно не мог их понять. Стараясь не особенно это показать, он сказал, что тогда мы увидимся позже, и положил трубку.
Раньше он хотя бы ворчал, но теперь, кажется, совсем сдался. Положив телефон обратно в карман, я посмотрел на ясное, безоблачное небо.
– Как же быть с кимбапом? Я ведь не могу попросить об этом Хэдан.
Хоть старушка и может видеть жнеца потустороннего мира, это не значит, что увидит также и фею. Может, сказать ей, что я ненадолго уезжаю? Я некоторое время шел погруженный в свои мысли, но вдруг остановился. Подумав, а не обознался ли, я поправил очки.
Легкой трусцой в мою сторону приближался Ли Чонун, который был неподалеку. Решив, что стоит хотя бы поздороваться, я скрестил руки на груди и стал ждать. Вскоре я смог разглядеть идущего ко мне парня даже без телескопов. Похоже, он устал от бега и шел чуть медленнее, чем обычно.
Стоило Ли Чонуну увидеть меня, как он слегка кивнул:
– А… Хён. Здравствуйте.
– Что такое? Ты знал, что я здесь?
– Нет, просто вдруг почувствовал, что мне не хочется идти в эту сторону. Вот и решил, что вы где-то тут.
– Ну, избегать жнецов – инстинкт всех живых людей. А ты все спортом занимаешься в эти дни?
– Верно. До вступительных осталось всего ничего, и я должен заботиться о здоровье. А еще мне кажется, что нужна диета.
– Диета? Тебе?
– Да. Благодаря вам в последнее время я слишком много ем, поэтому слегка прибавил в весе. Сократ контролирует себя, чтобы не толстеть, значит, и я должен быть осторожен.
Теперь и я заметил, что он определенно прибавил в весе. В отличие от нас, жнецов, не толстеющих, вне зависимости от того, сколько мы едим, Ли Чонун находился в ситуации, когда ему приходилось контролировать свое питание и заниматься спортом.
– Не волнуйся. Это все уйдет в рост, – банально утешил его я.
На что Ли Чонун рассмеялся:
– Хён, когда вы так говорите, становитесь совсем не похожи на жнеца потустороннего мира.
– И все же мы не люди вроде тебя.
– Верно. Когда мы едим вместе, я отчетливо это чувствую. Как такое большое количество еды вообще в вас помещается? У вас есть пищеварительная система? Вы и фея едите с таким аппетитом, что и я съедаю больше.
– Все уйдет в рост.
– Думаю, я буду высоким, даже если не стану много есть. Потому что отец такой.
Я почувствовал что-то чуждое, что исходило от Ли Чонуна. Все дело в слове «отец». Он никогда первым не заговаривал о родителях, поэтому меня это удивило. Я, сам того не ожидая, спросил его, общается ли он с ними.
– Бывает время от времени.
– Вот как? Неожиданно.
– А что неожиданного? Хён, что мы будем есть на завтрак?
Он перевел тему. Увидев, как Ли Чонун бесцельно оглядывается по сторонам, я решил ему подыграть. Все же это его обстоятельства, верно? Когда я размышлял, есть ли поблизости хороший ресторан, на ум внезапно пришла станция метро. Я-то мог оказаться там в одно мгновение, но, если мы отправимся туда со скоростью Ли Чонуна, как раз доберемся к подходящему времени.
– У тебя есть транспортная карта?
– Она в телефоне. Мы поедем куда-то далеко?
– За мной.
– Что будем есть?
– Кимбап.
