Я ясно помнил спину старушки, наблюдавшей за состязаниями по запуску воздушных змеев, держа за руку внука. Она была одета в выцветший ханбок и не могла смотреть в небо, потому что была занята, присматривая за внуком. Я был ей виден. Не знаю, видела ли она мое лицо, но, заметив, что я кружусь рядом, поначалу держалась осторожно, потом озадаченно, но в конце концов привыкла. Расстояние между мной и старушкой постепенно сократилось, и теперь между нами стоял один ее внук. Только тогда она с облегчением посмотрела в небо.
Я не мог вспомнить, как ко мне попал воздушный змей. Просто в какой-то момент он оказался у меня в руках, и старушка учила меня управлять им:
– Смотри. У тебя есть дома фарфоровая посуда, верно? Если ею больше нельзя пользоваться, измельчи ее. И еще плавательный пузырь. Нужно вскипятить их вместе, а затем нанести на кусок ткани, привязать к нему нитку и запустить в воздух. Понимаешь? Пусть летит как следует. Мне нечего тебе дать, кроме этого. И все же этот змей летает лучше всех в мире.
Старушка, странно улыбаясь, словно одновременно сожалела и гордилась, протянула мне змея. Вскоре она покинула мир живых, оставив сына с женой и маленького внука.
До сих пор я никогда не запускал этого змея. Когда я его только получил, был слишком занят, а только решив, что у меня появилось немного свободного времени, перевелся в Сеул, так что снова окунулся в заботы. Когда опять подумал, что появилось время, мне негде было его запустить. Где же в этом месте, полном высоких зданий и линий электропередачи, пространство для свободно парящего воздушного змея?
– Давно мы не виделись, Хён.
Рассвет еще не наступил, а передо мной, выходящим из дома умершего человека, появилась Хэдан и поприветствовала меня. Я проводил душу в мир мертвых и теперь возвращался к себе. Но в том доме было тихо и безлюдно. Время было раннее, однако, вероятно, позже здесь тоже не раздастся ни звука плача. У этого человека, только что ушедшего в мир иной, не было ни семьи, ни друзей.
– Давно? Но разве ты только что не была в Итхэвоне?
– Да, встретила подругу, которая уже долгое время находится в мире живых.
– Значит, бывают и такие феи.
– Конечно. Кстати, Хён, у вас сейчас есть время?
– А что? Срочных дел вроде бы нет, – ответил я спокойно, глядя на разбросанные у дверей дома зеленые бутылки от соджу.
Отходы, рассказывающие об алкоголизме, хронических болезнях, депрессии, разрушении тела и души. Хэдан тоже равнодушным взглядом окинула бутылки и указала на них пальцем. В тот же миг все они с громким звоном разлетелись на осколки.
– Зачем?! – Я широко раскрыл рот и посмотрел на нее.
– Скоро неподалеку будет молочник, и он, вероятно, увидев все это, сообщит куда следует. В другой день он бы этого не сделал, но сегодня сделает. Потому что недавно его дедушка скончался в одиночестве.
– Спасибо…
– Вам не за что меня благодарить. Именно так должна поступать фея, способная видеть будущее. Идемте же.
Она взглянула на меня очень озадаченно, а затем легкой походкой пошла вперед. Вместе с хрустом стекла под ее туфлями я услышал слабый звук приближающегося мотоцикла. Я покинул это место, где вскоре должно было стать шумно, и последовал за Хэдан.
Мы покинули обшарпанный жилой район, вышли на главную улицу и пошли по широкому тротуару. За все это время мы не произнесли ни слова. Я не спрашивал, куда мы идем, а она не говорила. Я просто шел туда, куда меня вели ноги. Вскоре рассвело, и помимо тех немногих, кто шел на работу рано утром, на улицы выходило все больше людей. Они собирались на остановках и станциях метро, начиная день с разными выражениями на лицах.
Думаю, мы шли больше часа. Я вдруг остановился и посмотрел на Хэдан.
– Это место…
– Уже утро. Идемте поедим.
– Здесь?
– Посмотрите внутрь. Нас ждут.
Это был трехэтажный дом. В нем жили несколько семей, в том числе и Ли Чонун, занимавший квартиру на первом этаже с небольшой гостиной и комнатой. После развода родители жили порознь, и Ли Чонун тоже нашел отдельное жилье. Я, поправляя очки, заглянул внутрь дома.
На большом столе, разложенном в гостиной, стояли различные закуски, шесть тарелок, доверху заполненных рисом, и шесть тарелок супа с тушеной говядиной. Рядом стоял Ли Чонун, приготовивший все это, широко улыбался и с кем-то беседовал. Я видел только спину, но мог догадаться, кто это. Она выглядела так же, как и всегда. Единственное отличие было в том, что сегодня вместо старого платка на ней был новый, с красивым узором из розовых цветов азалии. Это была старушка, у которой я каждое утро покупал кимбап на станции метро.
– Розовый цветочный платок.
– Сегодня у этой старушки день рождения. Ли Чонун приготовил его в качестве подарка.
– Так вот что ты видела в его будущем.
– Идемте. Суп остывает.
