Вероятно, сейчас около семи часов. Отблески заката на небе исчезли, со всех сторон опустилась темнота, а уличные фонари и огни зданий мерцали ярче звезд. Был вечерний час пик, поэтому дороги оказались забиты машинами и автобусами. Токсугун располагался через дорогу от мэрии Сеула и по дворцовым меркам был совсем небольшим. Раньше он был больше, но теперь оставался лишь как один из чужеродных следов прошлого среди небоскребов и офисных зданий в центре города.
Прибыв к воротам дворца Токсугун, Ли Чонун подошел к кассе и купил два билета. Мне билет был не нужен, поэтому я просто стоял и смотрел, но парень протянул его мне, улыбаясь без единого следа грусти на лице.
– Возьмите его на память!
Я никогда раньше не покупал билетов для входа во дворцы, поэтому некоторое время рассматривал фотографию главного фасада Токсугуна, изображенную на нем. Осторожно кладя его в карман, чтобы не помять, я прошел через главные ворота вместе с Ли Чонуном.
Как только мы пересекли их, атмосфера сразу изменилась. Воздух во дворце сильно отличался от городского. Создавалось ощущение, что кто-то вымыл его начисто. Изящные уличные фонари освещали дорогу, а во дворце было тихо и малолюдно, поскольку мы пришли сюда вечером.
Ли Чонун продолжал восхищаться:
– Ого, как круто. Хён, взгляните туда. Там подсветка исходит изнутри?
Словно свет от зажженной свечи, из здания лилось теплое сияние. Это выглядело весьма живописно. Мы шли по прямой дороге вперед и тут справа увидели дворец. Прямо за воротами находился главный зал Токсугуна.
Когда мы с Ли Чонуном пересекли их и вошли на территорию главного дворца, там никого не было. В это время и так обычно почти нет людей, а стоило мне войти внутрь, как даже сотрудник, охранявший это место, казалось, решил куда-то уйти. Не было слышно ничего, кроме шума ветра и шагов Ли Чонуна. Ночной ветер создавал приятную прохладу.
– Здесь все такое прекрасное.
Ли Чонун широко раскрытыми глазами разглядывал нефритовую роспись главного дворца. На нее падал вечерний свет, и казалось, она излучала странное сияние. Сочетание золотого и нефритового цветов, а также форма карнизов, напоминающая остановившиеся волны, были, как он и сказал, несомненно прекрасны. А за карнизами сияла ярким светом белоснежная луна.
– Да, прекрасное.
– Вам правда нравятся дворцы? Как-то я видел вас неподалеку от Чхандоккуна, а еще около святилища Чонмё.
– Как сказать. Просто мне нравится воздух здесь. Вспоминаются события прошлого.
Пройдя по внутреннему двору главного дворца, покрытому неровными валунами, я поднялся по лестнице. Быстро заглянув в освещенный огнями зал, я направился к большой широкой чаше, которую в прошлом использовали для хранения воды или пожаротушения во дворцах. Она располагалась в углу между лестницей и стеной. В чаше, похожей на большой горшок, не было воды, а сверху ее закрыли стеклянной пластиной. Раньше их заполняли водой, чтобы отгонять демонов огня. Придя разжечь пламя, они должны были испугаться своего отражения и сбежать.
Я сел на низкую лестницу рядом с чашей и заглянул внутрь. Поскольку воды не было, я мог увидеть только грубое, неровное дно и темноту внутри. На миг в стекле появилось мое размытое отражение, но тут же исчезло.
Ли Чонун, который только что закончил осматривать все вокруг, подошел ко мне и сел так, что чаша оказалась между нами. Оглядывая безлюдный дворец, он глубоко вдохнул и выдохнул.
– Однажды я чуть не сгорел заживо, – нарушил я тишину. А затем почувствовал, как Ли Чонун повернул голову и посмотрел на мой профиль. – Кто-то поджег мою комнату. Я был не до конца здоров, поэтому спастись сам никак не мог, но вдруг на помощь пришла Хэдан.
– Когда это случилось?
– Когда я был человеком. Давным-давно.
– Вы были человеком?
– Очень давно. Мое тело не было здоровым. Я не мог как следует ходить, не мог нормально двигаться, но любил читать и писать. Похоже, об этом пошли слухи, и однажды меня вызвали во дворец и сказали, что в знак признания моих искренних стараний хотят выделить мне место.
– Так из-за этого вы так часто бываете во дворцах?.. Но кто же устроил пожар?
– Люди, которым не нравилось, что я ухожу во дворец.
– Но кто это?
– Моя семья. – Ответив, я повернул голову в сторону Ли Чонуна.
Он глубоко вздохнул, а его лицо окаменело. Похоже, он повторял мой ответ про себя, гадая, не ослышался ли. В последнее время мне особенно часто вспоминались события из прошлого, о которых я забыл. Та короткая жизнь, которую я прожил как человек.
– Я не был болен с рождения. Со мной это сделал мой брат. В детстве. Родители замаскировали все под несчастный случай, и, хотя мы жили на одной территории, я был заперт в отдельном здании. Похоже, они боялись, что кто-то узнает, что это они сделали меня таким.
– Вы же сказали, что вас спасла сестрица Хэдан? А что было после этого?..
– Ты уже сестрицей ее зовешь?
– Она сказала, что можно.
– Ты нас совсем не боишься?
– Нисколько.
Хоть он и ответил сразу, но глаза Ли Чонуна дрогнули. Однако, как только он увидел выражение на моем лице, тут же решительно помотал головой:
