– Просто отдай мне этот рыжий цвет. Похоже, ты приложил некоторую силу, чтобы сохранить его навсегда, не так ли?
– Использовал силу? – Хан, нахмурившись, посмотрел на Чхоля.
Тот попытался игнорировать этот взгляд, вопрошающий, действительно ли он потратил силу жнеца на это, и без колебаний наклонил голову вперед. Когда бабушка Пиригондок мягко положила руку на его волосы, рыжий цвет постепенно исчез, и они стали такими же черными, как и раньше. Теперь рыжие всполохи заплясали на руках бабушки. Хан, глядя, как исчезал цвет с волос Чхоля, достал из кармана кусок дерева ююба, пораженного молнией.
– Это все, что я могу вам дать.
Я схватил Хана за руку и посмотрел на него округлившимися глазами:
– Хан, не нужно этого.
– Почему? Теперь все в порядке. Пусть мне и потребовалось некоторое время, но теперь я знаю, что все кончено, – сказал он, тут же безо всяких сожалений протягивая кусочек дерева.
Бабушка Пиригондок, убравшая в котомку рыжий цвет и ручку из ююба, обыденным тоном сказала:
– Рыжий цвет, пропитанный силой жнеца, использую для флагов, которые будут привлекать души, блуждающие в потустороннем мире, а кусочек дерева ююба, пораженного молнией, можно посадить на темной дороге, чтобы он отгонял напасти. Так, а теперь…
Наконец она снова посмотрела на меня. Как только мой взгляд встретился с ее глубоко посаженными, окруженными морщинами глазами, меня охватило необъяснимое чувство дежавю. Мы ведь точно встречались раньше.
– Хён.
– Откуда вы знаете мое имя?..
– Ты уже меня позабыл? А ведь это я дала тебе имя и направила в Мёнбуджон, когда ты блуждал по миру мертвых. От тебя ничего не нужно. Я уже и так получила с тебя немалую плату за дорогу, так что мы в расчете.
Бабушка Пиригондок указала на заколку на своей голове. Нефритовая бусина, через которую переплетались серебряные и золотые нити, выглядела знакомой. Ее ясный блеск был чище слез. Когда мне в голову пришла мысль, что она напоминает нефритовую бусину из глаза Императора, которую я видел давным-давно, в голове всколыхнулись забытые воспоминания.
С этой бусиной я мог бы стать божеством, но, получив ее, тут же направился прямо в потусторонний мир. В одном из переулков я встретил пожилую чету, они указали мне путь, по которому следуют жнецы, и дали мне имя. В качестве благодарности я отдал им ненужную мне нефритовую бусину. Так вот когда это случилось. А я-то думал, почему мне кажется, что мы встречались.
– Не зацикливайся на том, что прошло. Теперь у тебя есть только что-то новое.
– Верно. Незачем оглядываться назад. Все кончено.
Бабушка с дедушкой произнесли похожие слова почти в один голос, как по команде, а затем дедушка затянул котомку и повесил ее себе на плечи. После этого чета Пиригондок, уже собираясь уйти, встала на одной стороне переулка и проговорила:
– Посыпьте тело ребенка пыльцой с крылатого платья феи Дворца Нефритового Императора. Эта пыльца, приставшая во время игры в цветочном саду Сочхона, вдохнет в него жизнь, призовет его душу и разбудит его ото сна.
Сегодня, как и всегда, ворон кричал и кричал.
Новый год прошел, и зимние холода достигли своего апогея, словно пытаясь заморозить все вокруг. Погода сильно изменилась с того дня. Прошло меньше трех недель, но казалось, вокруг был какой-то совершенно иной мир.
Если подумать, день, когда мы встретили богов потустороннего мира, а затем вернулись в мир живых, был особенным. Сильнейший снегопад вдруг прекратился, а выпавший снег быстро растаял, обнажив влажную землю. Мы схватили платье с крыльями Хэдан и бросились в больницу, даже не заметив, что погода странная. Кажется, проходя через вестибюль, мы слышали по телевизору новости о том, что неожиданно в середине зимы настал теплый, почти весенний день.
Мы расправили крылатое платье над бледным лицом Чонуна. Оно принадлежало небесам, а не этому миру и колыхалось, подобно волнам, когда мы стряхивали с него пыльцу, похожую на маленькие песчинки света. На лицо Чонуна тут же вернулся румянец, он задышал свободней и вскоре открыл глаза.
Но больше он нас не видел.
– А, вы уже пошли?
– Да, ко времени.
– Хотите, я с вами?
– Нет, занимайся своими делами.
На другом конце трубки Чхоль застонал, что не хочет работать. После того как Чонун очнулся, мы вернулись к своей обычной жизни. Выполняли свои обязанности жнецов и проявляли сострадание. Хэдан, чье крылатое платье стало таким же легким, как и прежде, решила не возвращаться на небо сразу. Заявив, что хочет провести больше времени на земле, она бродила туда-сюда. Хоть ничего сильно не изменилось, нельзя было сказать, что все было как прежде.
Чхоль, чьи волосы снова стали черными, больше не одевался так уникально, как раньше, а Хан не обзавелся ничем, что могло бы заменить ему трость или зонтик.
– Выпьем после работы?
– А ты уже нашел того, кто нас видит и сможет налить?
– Разве во всем мире нет никого, кому мы видны, как Уну?
– Даже если и есть, от этого одни проблемы.
