На спящий город опускается туман,
Шалят ветра по подворотням и дворам,
А нам всё это не впервой,
А нам доверено судьбой
Оберегать на здешних улицах покой.
Да! А пожелай ты им ни пуха, ни пера!
Да! Пусть не по правилам игра.
Да! И если завтра будет круче, чем вчера,
«Прорвёмся!» — ответят опера.
Прорвёмся, опера!
19 августа. 19.00. Воскресенье.
Сегодня — один из главных православных праздников — Преображение Господне. Ещё его называют яблочным Спасом, символизирующим начало осени и наступление холодов.
Прежде всяких дел, облачившись в белую сорочку, в это праздничное утро я обратился к Господу:
— О, сиянием озаряющий мир! Преобразился еси на горе, Христе Боже, показавый ученикам Твоим славу Твою, якоже можаху; да возсияет и нам грешным свет Твой присносущный, молитвами Богородицы, Святодавче, слава Тебе! Величаем Тя, Живодавче Христе, и почитаем пречистыя плоти Твоея преславное преображение.
Развернув протёртую на изгибах карту Ханты — Мансийского национального округа, высчитываю расстояние до села Берёзово, лежащего на левом берегу Малой Сосьвы — притока Оби.
С памятного рассказа вассинского учителя истории об «Алексашке Меншикове» — сподвижнике Петра Первого, попавшего в опалу при малолетнем императоре Петре Втором и сосланного своими недругами в Берёзово, вынашивал я школьную мечту когда–нибудь побывать в этом далёком северном селе. И вот детско–юношеский замысел вполне осуществим. Так неужели пройду мимо? Но для этого надо переплыть через Обь, преодолеть её безбрежную ширь, выдержать не одну бессонную ночь. Хватит ли сил и мужества на рискованный переход? Ширина Оби в этом месте более шестидесяти километров — столько же в проливе Лаперуза между Сахалином и Хоккайдо!
Господь идёт навстречу: дует попутный юго–восточный ветер, свежий и как сказали бы синоптики: «умеренный, до сильного». Он будет подгонять лодку, и как не воспользоваться этим преимуществом в длительном плавании, где ориентирами будут солнце, звёзды и стрелка компаса. Трудность перехода по–прежнему заключается в опасности столкновения с баржами, в необходимости постоянного бодрствования. Сон на свободно плывущей лодке по судоходной реке — безумство, таящее в себе опасность неминуемой гибели под буксирами, баржами, катерами. И поглядывая на горизонт, где, словно в море, далёкая водная гладь сливается с краем неба, я прицепился к лодке собачьими поводками и решительно взялся за вёсла.
Предел есть всему. И человеческим возможностям тоже. Как и когда я заснул, сколько спал, убаюканный шелестом волн, покачиваемый ими, не знаю. Очнулся: надо мной пасмурное небо, у бортов тихо плещется вода, ветки тальника шуршат над головой, царапают лодку, постукивают вёслами. Где я?! Куда прибило меня?! Утро или вечер? Тревожно–беспокойные мысли неприятно знобили тело, пока я усаживался на рюкзак, уложенный в корме лодки. Представил, как безмятежно плыву, раскинув ноги по её бортам, напрочь вырубленный глубоким сном, и ужаснулся. Но, слава Богу, всё обошлось. Крыло Ангела–хранителя, укрывшее от возможного несчастья, спасло и на сей раз.
Становилось всё светлее, проглянуло солнце. Я вспомнил, что близился вечер, когда решил «немного полежать». Выходит, всю ночь спал, предоставленный воле волн и Господа Бога. Мимо проходили тысячетонные баржи, проносились моторки, плыли брёвна и подмытые рекой деревья. А я спал… О, ужас!
Выпутавшись из тальниковых зарослей, в которые забилась лодка, я налёг на вёсла, выгребаясь на чистую воду. Течение подхватило, понесло дальше. Скоро я догадался, что иду левым берегом Малой Сосьвы.
Я сделал это! С Божьей помощью перемахнул через Обь.
К концу дня на высоком взгорье показалось большое село. Блики вечерней зари играли на золочёных куполах собора. Сомнений нет — это Берёзово!
Ночь я провёл в палатке, поставленной на железной палубе заброшенного плашкоута. Поутру оторвал лиственничную доску от ветхого тротуара, заросшего травой, изрубил для костра. Лиственничное дерево, закаменев, живёт столетиями, и быть может, по этому тротуару ходил ещё Меншиков?
