Данилин пожал мне руку да так крепко, что я чуть не ойкнул. Как потом я узнал, Данилин — мастер спорта по самбо. Зазвонил телефон, он снял трубку.
— Да, хорошо, Василий Васильевич… Вас понял… Сейчас пришлю его к вам…
Он положил трубку, и лицо его приняло строгий вид.
— Ну, вот, и первое задание. Ступай к начальнику милиции, он всё объяснит.
Капитан милиции Горват Василий Васильевич, черноволосый, круглолицый, румяный мужчина с густыми бровями и украинским акцентом был тот, про кого говорят: «Настоящий хохол!». Встретил радушно, предложил сесть.
— Парня–студента рыбвтуза, совершенно голого, избитого привезли на «скорой помощи» в горбольницу. Капитан Лобанов выезжал туда, пытался опросить парня, но тот отказался давать показания. Вот рапорт Лобанова, — подал мне Горват исписанный до половины лист бумаги. — Лобанов делает вывод, что студента застал в постели своей жены разгневанный муж, избил и выбросил голым на улицу. Лобанову скоро на пенсию. Осточертело ему всё… Возможно, настрочил рапорт, чтобы отделаться. Есть у меня такие сомнения… Разберись.
Чувство, с каким я вышел из кабинета Горвата, можно сравнить, пожалуй лишь с тем, когда тебе только что нацепили на грудь медаль. Ещё бы! Сам начальник милиции поручил распутать сложное дело!
В рапорте Лобанова не значились улица, дом, квартира, откуда был доставлен студент. Старый сыщик и впрямь не стал утруждать себя расспросами потерпевшего, обвинив последнго в любовных шашнях с чужой женой. Студент, отказавшись говорить с ним, молча согласился на версию грубоватого капитана, и тот настрочил рапорт для отказа в возбуждении уголовного дела.
Я сел в троллейбус и поехал в больницу. Накинув на плечи белый халат, вошёл в палату. В щель между бинтами на меня тускло смотрели заплывшие кровоподтёками глаза.
— Привет студентам прохладной жизни! В детстве меня так отец называл, когда ругал за что–нибудь — дружелюбно сказал я. — Ну, рассказывай, как всё было…
— Не буду… Жена узнает, как потом быть?
— Ты женат?! И охота тебе было так рано хомут надевать? Ладно, тебе виднее… Ничего не узнает… Обещаю.
Глаза под бинтами оживились, раскрылись чуть шире.
— На вокзале ко мне подошла девица… Познакомились. Ещё двое подрулили… Один в кожаной куртке, представился её братом… Другой был с гитарой… Пригласили в гости… Сели в такси и поехали… Часов десять вечера было… И снег повалил… Куда ехали, не знаю. Помню, шли возле гаражей. Потом удар по голове… Очнулся в снегу, совсем голый… Даже плавки и носки с меня сдёрнули. Забежал в подъезд, стал стучать… Люди как увидят, что весь я в крови и голый, так сразу дверями — хлоп! Кто–то бросил мне солдатскую шинель… И всё… Не помню, как очутился здесь.
— Не густо… Приметы девицы… Как выглядела? Чёрная? Белая? Рыжая? Конопатая? Во что одета была?
— Светловолосая… С конопушками… Зуб у неё немного торчит спереди… Пальто на ней серое, в клетку, шапка лохматая… Из лисы, наверно…
— Какая одежда была на тебе?
— Костюм… зеленоватый такой… в полосочку. Водолазка белая… Пальто нейлоновое… Часы сняли…
— Марка часов?
— «Ракета»…
— Это уже кое–что… Ладно, студент, лежи, выздоравливай… Пока!
Я начал со «скорой помощи». По журналу регистрации выездов быстро установил, что подобрали парня из дома на улице Давыдова на Второй речке. Поехал туда. Напротив панельной пятиэтажки чернели металлические гаражи. Понятно, несчастный студент по морозу и снегу голяком долго бежать не мог. Где–то неподалеку стукнули его по башке. А вот и место происшествия.: возле тропинки, протоптанной между гаражей, следы крови на снегу, осколки бутылки из–под перцовой настойки. Я собрал их в носовой платок и направился в ближайший гастроном. На винных полках злополучные бутылки краснели этикетками с изображениями стручков перца.
— Вы не обратили внимание на парня в кожаной куртке и ещё одного с гитарой, покупавших вчера «перцовку»? — спросил я продавщицу. Девица в лисьей шапке была с ними… Зуб у неё торчит передний… Конопушки на лице…
— Ольга–почтальонка?! Тусовалась тут со своими кобелями… Нетрезвые были.
Бегу в ближайшее почтовое отделение.
— Есть такая… Отпросилась к матери в Находку съездить, — сказала начальник почтового отделения. — Сегодня вечером уезжает…
Я на вокзал. Узнал гоп–компанию сразу. Стоят родненькие у туалета, курят. Один на гитаре блатную песенку бренькает. Другой, в кожане, девицу лапает. На ней шапка рыжая лисья. Чемодан у ног стоит.
От волнения у меня затряслись ноги. На счастье увидел сотрудника линейного отдела милиции, дежурившего на вокзале. Предъявил удостоверение.
— Товарищ сержант… Помогите задержать эту троицу… Грабители они.
В комнате линейного поста милиции обыскали задержанных. В чемодане оказались вещи ограбленного студента.
