13.15 тюменского времени. Пришвартовался к причалу речного вокзала. На ровном, песчаном берегу зелёные газоны, асфальтированные чистые дорожки, скамьи с узорными подлокотниками. Киоски, кафе — всё культурно, цивильно. Неподалеку высятся жилые девятиэтажки. За небольшую плату я оставил плот под присмотром дежурной, пожитки сдал в камеру хранения и отправился на несколько часов побродить по городу, побаловать себя сладостями, прохладительными напитками, мороженым и просто размять ноги. Не сделал и нескольких шагов, как неопрятного вида мужчина, видимо, по моему облику небритого бродяги признав во мне «своего», пристал с просьбой дать денег на выпивку. На хлеб с голоду попросил бы — другое дело. И то не в лесу он заблудился, чтоб кормить его, лодыря.
— Здоровый мужик, кругом работы полно, — говорю ему, — пойди в порт, мешки покидай, двор помети, заработаешь денег. Пошёл вон, тунеядец! — грубо оттолкнул я побирушку, вспоминая речных тружеников, добрых и честных.
Мусоля каждодневно карту, Нижневартовск я представлял рабочим посёлком с деревянными сараями, с хлипкими дощатыми тротуарами, настеленными на заболоченных улицах. Кружочек на карте виделся мне даже хуже Болотного, Чулыма, Тогучина или Черепанова — занюханных, обрыдлых новосибирских городов, примечательных лишь непролазной грязью в дождливые дни.
Я шёл по мраморному тротуару, ограждённому от широкой проезжей части газоном с цветами и чугунными витиеватыми решётками. По обеим сторонам раздольного проспекта, запруженного автомобилями–иномарками, сверкают глянцем высотные здания, разнообразные по форме. Повсюду рабочие в оранжевых жилетах намывают стиральным порошком пешеходные дорожки, протирают пыль на узорчатом металле ограждений. Бог мой! Красотища–то какая! Наш Бердск и рядом не стоял с этим суперменом. Фонтаны, скверы, скульптуры, цветники, газоны, ровная и чёткая планировка кварталов. И ни одного деревянного дома! А главное — сколь не смотри под ноги — не найдёшь спичку, окурок, сигаретную пачку, обёртку, пакет, бутылку — всего того «добра», чем полны улицы Бердска, не говоря уже о Чулыме и схожих с ним клоаках нашей области.
250 тысяч жителей проживают в Нижневартовске — организационно–хозяйственном и культурном центре нефтегазодобывающего района. Здесь несколько музеев, высших учебных заведений, в том числе факультет Тюменского государственного нефтегазового университета, аэропорт, железнодорожный вокзал, речной порт, три управления буровых работ, предприятия «Нефтегаза» и многие другие.
Основан как дровяная пристань в 1909 году. До областного центра — Тюмени 940 километров. От Нижневартовска берут начало нефтепроводы Самотлор — Самара, Самотлор — Альметьевск, Самотлор — Александровское.
Сибирский край не частица Родины, а огромная её часть, и Нижневартовск один из лучших городов в этом богатейшем регионе. Американцы, их прихлебатели давно дуют в одну дуду: «Сибирь не освоена, она ничья, Россия не вправе одна владеть её массивами. Давайте делиться!». Некоторые недалёкие наши сограждане так и думают, гундося подпевают жадным до Сибири врагам нашим: «Да, Сибирь дикая, безлюдная, глушь да болота одни». Как бы не так! Нижневартовск — драгоценный камень в сибирской короне из приобских городов ярко сияет в ней всеми гранями! И как здесь не вспомнить известное изречение Михайлы Ломоносова: «Российское могущество прирастать будет Сибирью».
В Нижневартовске я посетил православный храм, поставил у алтаря зажжённую свечку, и помолясь на образа, обратился с молитвенным призыванием ко святому преподобному Геннадию Костромскому и Любимоградскому чудотворцу, имя которого ношу шестьдесят пять лет:
— Избранниче Божий и Чудотворче, преподобие отче Геннадие! Молю тя: буди заступник и ходатай пред Богом и Господом нашим, моли Бога о мне, святый угодниче Божий Геннадие, яко аз усердно к тебе прибегаю, скорому помощнику и молитвеннику о душе моей.
В церковном киоске я купил десяток восковых свечей, чтобы в уединении зажигать их и совершать молитвы, очищать душу от скверны.
