В 1963‑м на Дальнем Востоке вступили в строй китобазы «Владивосток» и «Дальний Восток», построенные на немецких судоверфях. Они были водоизмещением по 26 500 тонн, оснащённые высокотехнологичными линиями по переработке китовых туш. К этому времени 99 современных китобойных судов проекта 393 типа «Мирный» с дизель–электрическими силовыми установками и скоростью хода до 19 узлов обновили советский китобойный флот.
Треском вертолётов, чётким кильватерным строем напоминая военно морские соединения, двинулись губительные армады на беззащитных животных, заполонили океаны, пришли в антарктические льды, которые Герман Мелвилл, автор знаменитого романа о Моби Дике, считал навеки неприкосновенным убежищем, где «…киты смогут, наконец, укрыться в полярных твердынях и, ныряя под последние ледяные барьеры, выплывать среди ледяных полей заколдованного царства вечного Декабря, презрев всякое преследование людьми».
Как глубоко он ошибался, не представляя себе возможности двадцатого века и масштабы гигантской бойни!
В те годы продолжались интенсивные поиски более лёгких и дешёвых способов убийства китов. Их пытались травить стрихнином, цианистыми препаратами, ядом кураре, пробовали умерщвлять электротоком. Стада китов обнаруживали в океанах эхолотами, вертолётами, изматывали ультразвуком.
В конце семидесятых годов двадцатого столетия человечество опомнилось, наконец, от дикого безумия. Международная конвенция запретила дальнейший промысел китов. Если бы этого не случилось, китов наверняка стали бы отслеживать с помощью спутниковых систем, подманивать ложными звуками, подражая зову китов, убивать лазерными пушками или каким–нибудь ещё столь же ужасающим оружием.
Отстрел китов в настоящее время разрешен под присмотром международных наблюдателей лишь в незначительном количестве для жителей Чукотки, Японии, Аляски и других народов, для кого морепродукты составляют их основной рацион питания.
В Нагасаки кишки кита употребляют в пищу, почитая их как символ долголетия.
Теперь же, после короткого экскурса в историю китобойного промысла, вернусь мысленно на уходящую из–под ног мокрую палубу «Робкого».
…В южной части небосклона чёрная туча слилась с пенным горизонтом. Там скрылись в пелене дождя белые вершины гор японского острова Хоккайдо.
Мы идём проливом Лаперуза.
Непроглядная ночь. Бушует шторм.
Ветер, порывами налетая с севера, свистит в снастях такелажа. Ураган разыгрался вовсю. Повелитель моря подводный царь Нептун треплет тенты шлюпок, звучным, могучим голосом бури завывает в вантах. Сатанинский хор свистящих, визжащих звуков. В их диком хаосе при блеске молний и под раскаты грома стойко борется «Робкий» с разбушевавшейся стихией. Содрогаясь под ударами волн, переваливаясь с боку на бок, китобоец упрямо держит курс в побелевшем от ярости море. Корма, захлёстываемая шипящими волнами, то проседает в них, и тогда дизеля замедляют ритм, работают с полной нагрузкой: ду–ду–ду–ду–ду… То взмывает она вверх, оголяя гребной винт, и дизеля легко вздыхают: та–та–та–та–та… И тотчас опять: ду–ду–ду–ду–ду… Та–та–та–та–та… Оголённый винт вращается вхолостую, на секунду–другую сотрясает корму, погружается, с шумом вспенивает под ней воду, упрямо толкает судно на водяной холм. Взобравшись на вершину вала, китобоец срывается с него, как с горы, с грохотом ударяется днищем о воду, зарывается в неё носом. Но вот выходит из неё, на несколько секунд показывается отмытая до блеска, отполированная волнами палуба, и вновь с шумом скрывается под ними. И так беспрестанно, в течение всей путины: ду–ду–ду–ду–ду… Та–та–та–та–та… Ду–ду–ду–ду–ду… Та–та–та–та–та…
По левому борту на траверзе «Робкого» желтовато–красными проблесками вспыхивает в потёмках ночи маяк на мысе Анива — юго–восточной оконечности острова Сахалин, мрачно известного в начале прошлого столетия как проклятого места ссыльных и каторжников, куда в 1890 году совершил поездку А. П. Чехов.
Японские милитаристы оккупировали Южный Сахалин в 1905‑м году. Но в августе 1945‑го советские войска и морские части Тихоокеанского флота в ходе десантных операций под жесточайшим огнём противника штурмом овладели бетонными казематами, вышибли оттуда самураев–оккупантов.
В наши дни Сахалин — высокоразвитый промышленный регион России по добыче нефти, каменного угля, рыбы, краба, морепродуктов, заготовке и переработке древесины. На эти богатства и позарились любители рисовой водки сакэ и чайных церемоний. Дали им хорошо по сопатке, до сих пор не рыпаются, помнят пинок русского сапога на своей заднице.
В ту дождливую грозовую ночь, подыхая от качки на корме «Робкого», я был далёк от подобных рассуждений. Ни о чём, кроме как о клочке неколеблемой суши, не помышлял. Боцман Александр Ануфриев, спускаясь со шлюпочной палубы, где проверял увязку тентов, мимоходом бросил:
— Видишь маяк? Сахалин шлёт нам последний привет… Чего торчишь на корме? Ступай в каюту, промокнешь.
На шее боцмана болтается на ремешке карманный радиоприёмник. Потрескивая помехами, то тише, то громче — в такт качке и в унисон погоде — транзистор дребезжит песней:
