Покаяние полностью

Теперь обычная жизнь осталась позади. До Палермо – района, где жил брат, – Хоакин добрался меньше чем за пятнадцать минут. Военные установили комендантский час, так что дороги были пусты. А полицейский жетон позволял, невзирая на красный свет, проскочить все пятьдесят светофоров на Авенида Энтре-Риос: Хоакин не убирал правой ноги с педали газа, и серебристый «Рено-6» ревел, точно гоночный болид. А не забыл ли он жетон? Хоакин схватился за ремень – и покрылся холодным потом. Черт. Без жетона он беззащитен. Что же делать? Вернуться? Нет. Некогда.

У дома 2742 по улице Араос он сбавил скорость – теперь она почти не превышала городских лимитов. Любая машина, летящая по ночному городу, привлечет ненужное внимание, но то же случится, если плестись еле-еле. Хоакин задержал взгляд на кроличьей лапке, висевшей под зеркалом заднего вида: эту лапку подарила Паула в его первый рабочий день, и с тех пор он ее не снимал, несмотря на скептическое отношение к амулетам и постоянные насмешки Галанте над ее суеверностью.

Он решил потратить пару минут, чтобы объехать соседние дома. Сюрпризы мне не нужны. Процедура проведения спецоперации Хоакину была известна куда лучше, чем ему самому бы хотелось. Поначалу в ближайший к месту полицейский участок приходили соответствующие телеграммы за подписью какого-нибудь высокопоставленного морского офицера. Позже операций стало столько, что пришлось перейти на телефонные звонки. После коварный диспетчер передавал местному патрулю почетное задание прочесать территорию и на время мероприятия удалиться на безопасное расстояние. Благодаря этому у оперативной армейской группы появлялась zona liberada – зона полной безнаказанности. И наконец, спустя примерно двадцать минут, сверху по тем же каналам связи поступало новое указание – и вот уже полицейская машина выезжала удостовериться, что все «в порядке». К счастью, Хоакин успел к этому времени дослужиться до инспектора и отдежурил в таких патрулях от силы пару раз. То были самые спокойные ночи в его карьере.

Он свернул на улицу Скалабрини, которая тянулась параллельно Араос, и в трех кварталах от дома своего брата увидел припаркованную машину без опознавательных знаков. Темно-синий седан. Впереди сидели двое. Полиция. Хоакин доехал до угла, резко затормозил рядом и опустил окно.

– Buenas noches, chicos[18].

Какого черта, Хоакин? Еще недавно он боялся привлечь к себе внимание, а сейчас, значит, смело объявляет о своем присутствии. И чего тебе неймется, а? Не зря комиссар Вукич в полицейской академии постоянно отчитывал его за торопливость и неосмотрительность. «Альсада, думай головой! Только не умничай, придурок! Твое поведение тебя угробит! Глупое, опасное и…»

«Незрелое?» – подсказал ему тогда Хоакин.

После чего Вукич приказал ему семь раз обежать квартал, где располагался участок. По кругу за каждого аргентинца, которому подарила жизнь мать комиссара после того, как уехала из Далмации. По решению испанских колониальных властей от 1876 года длина и ширина каждого квартала в Буэнос-Айресе составляла 129,9 метра, и всякий раз, стоило курсанту Альсаде позволить себе дерзость, его отправляли на энергичную пятнадцатиминутную пробежку. Не образумишься, так уймешься, говорил Вукич.

Вот только сегодня времени не было ни на то ни на другое. Думай, Хоакин, думай головой.

Водитель седана курил, опустив стекло на пару сантиметров. Он обернулся на Альсаду, взгляд наивный, на вид – лет двадцать от силы, даже в засаде сидит в белоснежной накрахмаленной рубашке. Только-только из академии. На лице – слишком уж аккуратные усики и страх облажаться. Если бы ты знал, как быстро проходит этот страх. Кажется, его смутило, что Хоакин так быстро их заметил.

– Как вы…

– Да не волнуйся ты. – Хоакин махнул рукой, благодарный, что наткнулся на молокососов. – Все правильно делаешь. Еще парочка ночных дежурств – и сможешь узнать брата по оружию даже в темном туннеле.

Брата по оружию? Хоакин, не пережимай. Не выпендривайся, не смущай их. Так-то он охотно объяснил бы, что во время слежки никак нельзя ставить машину перед другими припаркованными автомобилями. Конечно, на перекрестке парковаться удобнее. К тому же по ночам в Буэнос-Айресе темень, даже при полной луне, как сегодня, а из этой точки неплохо видно обе улицы. Но зато здесь ты на самом виду – ну как не заметить двоих в машине, да еще в такой час? Со всех четырех углов их отлично видно.