Покаяние полностью

Мати присел на корточки рядом с Сорольей.

– Ну что, юный Альсада. Кажется, это был сигнал к действию.

Инспектор хотел возразить. Это ведь его племянник, в конце-то концов. Он и сам справится. Но увидев, как бережно Мати подхватывает ноги Сорольи и его спину, как умело он поднимает его с земли – одним ловким движением, Хоакин был сражен.

– Ну что ж, в путь! – скомандовал Мати бодрым голосом. Совсем как Эстратико.

2001 год

Четверг, 20 декабря, 00:05

– Добрый вечер, инспектор.

Долорес открыла им не в неглиже, как отчасти опасался, отчасти надеялся Альсада. Надо отдать ей должное: вместо банального наряда соблазнительницы на ней были благопристойные мужские пижамные штаны, синие в полоску, и серая футболка с надписью «УБА». Университет Буэнос-Айреса. Alma mater Альсады.

– Добрый вечер, Долорес. – Привычный ритуал очень успокаивал.

Мати учтиво поклонился в знак приветствия и осторожно прошествовал мимо. Он в одиночку пронес Соролью через пять кварталов, причем без видимого напряжения и не проронив ни слова. Племянника Альсады он опустил на большой белый диван, занимавший бóльшую часть гостиной, и накрыл пледом, лежавшим в углу. Соролья даже не огляделся в незнакомой обстановке: он тут же крепко уснул. Цыгане в дороге дальней; к приходу их беспробудно уснешь ты у наковальни…[66] Альсада мысленно отмахнулся от строчек Лорки: в этом стихотворении для спящего мальчика все кончилось плачевно.

– Проходите, инспектор. Милости прошу, – сказала Долорес Альсаде и Эстратико, застывшим у порога. А потом выглянула на лестничную площадку, точно тревожилась, не увидел ли их кто.

– Добрый вечер, Долорес! – Эстратико чмокнул ее в щеку, проходя мимо, и поспешил усесться рядом с Мати на краешек дивана, где они стали разглядывать стопку глянцевых журналов.

– Благодарю, – сказал Альсада, маскируя неловкость церемонностью.

Так вот ты какое, гнездо порока… Что у Долорес окажется подобная гостиная, он и представить себе не мог. Впрочем, что он вообще представлял себе по пути сюда? Что-то поромантичнее, несомненно. А этот интерьер больше походил на холодильник изнутри: белый, чистый, стильный. И мебель неудобная, не считая разве что стоявшего в углу мягкого кресла с оттоманкой для ног. На оттоманке лежала книга. Галеано, «Вскрытые вены Латинской Америки». Экономическая история. Альсада улыбнулся.

– Я их сюда не вожу, инспектор, – заметила Долорес, прервав его размышления.

– Прошу прощения? – рассеянно переспросил Альсада.

– Вы меня прекрасно поняли, инспектор.

– Я же не… Я не… – возразил было Альсада, смутившись, что она прочла его мысли.

– Само собой, инспектор, – ответила Долорес, посмеиваясь. А потом добавила: – Красного вина кто-нибудь хочет?

Эстратико с Мати кивнули. Альсада все переминался у входа, не зная, куда присесть. Не успел он ответить, как Долорес исчезла на кухне. Он решил последовать за ней.

Она прошла мимо холодильника, раковины, плиты и микроволновки к окну. Помещение было небольшое, но чистенькое, а все лопатки и поварешки аккуратно висели на стене. Больше похоже на операционную. Долорес взяла скуренную наполовину сигарету, лежавшую на краю пепельницы, и прислонилась к подоконнику.

Альсада шагнул ближе.

– Не знал, что ты куришь, – сказал он, пытаясь припомнить, видел ли Долорес в отделении с сигаретой. Но, хотя за долгие годы знакомства они провели вместе несчетное множество часов, ничего подобного на память не приходило.

– Не курю, – беззаботно парировала Долорес. Из ее ноздрей вырвались две струйки дыма. – Много лет назад бросила.

Альсада расплылся в улыбке.

– Выкуриваю сигаретку, не больше – коротаю время, пока ногти высохнут, – объяснила она, помахав перед ним руками. Ногти сверкали зеленым кобальтом.

Альсада потянулся к пачке.

– Можно взять?

Долорес кивнула.

– А вы что же?

– Тоже бросил, – признался Альсада, закурив. – Ты же не скажешь Пауле?

– Так грубо я не работаю. Помогла моя подсказка?

– Ну, я тоже кое-что умею, – с улыбкой ответил Альсада.

Он вдруг заметил, до чего близко они стоят друг к другу. Долорес тоже это почувствовала. Она затушила сигарету и проворно взяла бутылку красного вина и четыре бокала.

– Кстати, вы же меня так и не представили, – заметила она без нотки ехидства в голосе и пошла к двери. – Приходите к нам, как управитесь, инспектор.