— Артем, предлагаю идти вам вдвоем, а я тем временем займусь Андреем и другими вопросами, — сказал Николай.
— Договорились, действуй.
Через пять минут они, стараясь поменьше шуметь, зашли в камеру, где шел допрос, и сели в сторонке. Эди расположился на стуле так, чтобы видеть «Иуду» сбоку. Следователи не стали обращать на Эди внимания, а шпион, бросив на вошедших беглый взгляд, продолжил отвечать на поставленные перед ним вопросы.
«Не узнал, вот и хорошо», — подумал Эди, прислушиваясь к тому, как «Иуда» объясняет, что заниматься валютой его толкнуло желание жить хорошо, иметь возможность купить нужные семье вещи, создать нормальную человеческую обстановку в квартире.
Но неожиданно один из следователей, бросив взгляд на Артема, спросил у «Иуды»:
— Расскажите, а что заставило вас заниматься шпионажем против СССР?!
— Это неправда, я протестую! — нервно выкрикнул «Иуда».
— Прекратите паясничать и отвечайте по существу, — настойчивым голосом потребовал следователь, что был постарше. — У нас имеются неопровержимые доказательства вашего предательства и работы на иностранные разведки. Лучше для вас будет, если сейчас добровольно признаетесь и подробно расскажете следствию о своей преступной деятельности.
— Я не знаю, о чем вы говорите, я протестую. У вас нет никаких доказательств моей вины. Вы шьете мне то валюту, то шпионаж, но у вас ничего не выйдет. Я отказываюсь отвечать на ваши вопросы, — процедил сквозь зубы «Иуда», на скулах которого заходили желваки.
Таким его видеть Эди еще не приходилось: «Иуда» буквально кипел ненавистью. Отчего у него создалось впечатление, что тот вот-вот готов наброситься на следователей.
Но другой следователь, что помоложе, спокойно выслушал «Иуду» и предложил:
— Гражданин Бизенко, будет лучше, если вы станете отвечать на поставленные вам вопросы без истерик, по деловому. Я согласен, это неприятно сознавать, но реальность такова — вам инкриминируется серьезное обвинение в измене государству в форме шпионажа в пользу иностранного государства, с вытекающими отсюда санкциями в виде исключительной меры наказания. Поэтому еще раз повторяю вопрос. Расскажите следствию о вашей шпионской деятельности. Вопрос, надеюсь, вам понятен?
Но «Иуда» не стал отвечать на вопрос.
Тогда следователь постарше меланхолично промолвил:
— Значит решили играть в молчанку? Но поймите, у нас имеются необходимые доказательства вашей вины, которых и без ваших признаний достаточно, чтобы суд вынес вам высшую меру наказания.
Затем он достал из стоящей рядом с ним коробки радиостанцию и, положив ее перед «Иудой», спросил:
— Что это за предмет — знаете?
Иуда вновь не ответил, но по выражению его лица и мгновенно выступившей испарине на лбу было заметно, что увиденное потрясло его.
— Молчите? Тогда я скажу — это радиостанция. На ней обнаружены отпечатки ваших пальцев и в установленном законодательством порядке этот факт задокументирован.
Затем он достал из той же коробки шифрблокнот и, указывая на него рукой, повторил тот же вопрос. Но, не дождавшись ответа, пояснил:
— Используя вот этот шифр, вы передавали своим хозяевам особой важности секреты. Знайте, все ваши сообщения у нас имеются, и их совокупность тянет на сто смертных приговоров вам. Вы это понимаете?
Но «Иуда» молчал, отрешенно смотря на лежащие перед следователем радиостанцию и шифры. По его лицу пробегали судороги, пот уже крупными каплями стекал по лицу, но он этого не замечал. Сила нанесенного ему удара была настолько велика, что он пребывал в глубоком стрессе.
— Молчание только усугубит ваше положение, рекомендую отвечать на мои вопросы, — вновь предложил следователь. — Кольцо вокруг вас замкнулось, и ждать помощи неоткуда. Все ваши связи давно находятся под нашим контролем и ваши попытки наладить с ними связь провалены. И вы можете в этом убедиться, взглянув сюда, — сказал следователь, раскладывая перед ним фотокопии его записок, распечатки тайнописи.
Иуда, нехотя перевел взгляд на них и после секундного замешательства надрывно закричал:
— Это не-воз-мож-но!.. — И тут же сник.
После этого в кабинете наступила тишина, вызванная таким необычным поведением подследственного.
За это время Эди спокойно снял с себя экипировку, что было сигналом следователям о его вступлении в происходящее действо, и произнес, делая ударение на каждом слове:
— Возможно, Александр! И потому рекомендую вам прислушаться к голосу разума.
Иуда, резко развернулся на его голос, а затем растерянно произнес:
— Эди, это вы?! — и медленно опустил голову на грудь, продолжая смотреть на него исподлобья.
— Да, это я, Александр, и очень надеюсь на то, что вы реально оцените сложившуюся ситуацию и начнете отвечать на вопросы следователей.
— Но как вы могли, как могли, ведь я вам поверил?! Вы предали меня, мою дочь. Бог не простит вам всего этого!
— Александр, я майор контрразведки, выполняю свою работу, а насчет того, кто, кого и что предал, предлагаю вместе поразмыслить и разобраться.
— Вы чекист? — недоверчиво спросил «Иуда».
— Да, — сказал Эди и, подойдя к столу, развернул перед ним свое служебное удостоверение.
