Чем сильнее тебя сжимают в объятиях любви, тем быстрее хочется из них выскользнуть. Любовь превращается в рабство. Чем больше тебе дают свободы, тем быстрее хочется в плен любви. И тогда свобода превращается в боль.
========== Счастье нельзя унаследовать, его надо строить по кирпичику. ==========
Барабанил по стеклу дождь и ветер, в ярости неизмеримой хлестал деревья, и казалось, он не прекратится никогда.
Я сидел дома, в тепле и перечитывал свои заметки о близнецах. Скоро я докопаюсь до истины, совсем скоро.
Поднять мир ещё на одну ступень развития, только вперёд, повысить рождаемость, преодолеть демографическую яму, вот что я хочу! В голове, словно мухи гудят одни и те же мысли, образы пережитых и замасленных опытов. Машинально выстраивается план завтрашнего дня: приду завтра на работу, накину потрёпанный временем халат, перчатки и отправлюсь проводить один из придуманных мной опытов. Я делаю благое дело, уверен, что делаю всё верно для достижения своей цели. И пусть мои ботинки совершают один и тот же маршрут, каждый день они хлюпают по крови, а уши уже не могут воспринимать душераздирающее крики детей. Они, увы, всего лишь материал на моём пути к свету, я не могу этого изменить. Судьба, как колесо и оно должно проехать по чьим-то костям, даже по детским. Я скоро достигну своей цели, моя интуиция не обманывает меня. Ничто меня так не радует, как работа! Приятные заключенные, власть, в целом то, что надо. А что касается отношений? Я женат на Ирен и кстати, как вы уже догадались, меня зовут Йозеф, Йозеф Менгеле. Я думаю о том, чтобы было, если бы меня всё таки не послали работать в Освенцим? Я заинтересовался генетикой, а если бы этого не было? Продавал, наверное, лекарства, о которых имел бы понятия совсем немного. Невелика участь.
Сейчас я сдружился с Гессом, с Грезе общий язык не найти. Она вообще интересная персона. Грезе ничего не интересует кроме страданий других, когда о своих собственных она упорно умалчивает. Страдания есть у каждого, только вот легче их переносить, делясь с близким человеком, а с кем же делиться Грезе? У неё толком никого нет.
Я люблю ездить в Бухенвальд. Ильза Кох стала мне подругой, я с ней теснее общаюсь, чем с её мужем.
Первоначально, я дружил с Карлом, а затем как-то сдружился с его женой и теперь она мне близкий друг.
Жизнь меня устраивает, только чего-то не хватает. В груди жжет, душу разъедает насквозь пустота. Чем её заполнить? Чем? Я так давно ищу на этот вопрос ответ. Я счастлив, тогда почему внутри пустота? Я давно привык к этому жжению, к этой заполняющей душу пустоте. Как-то я поехал в Бухенвальд поговорить с Ильзой, так как телефонные разговоры мне не нравятся, не люблю изливать душу по телефону, когда не вижу собеседника.
Кох сказала, что как исчезнет жжение и пустота, вот тогда я буду по-настоящему счастлив.
Я перестраивал свою личную жизнь, делал разнообразия в отношениях с Ирен, но жжение только усиливалось. Почему?
Столько вопросов и совсем нет ответов, даже предположений. Что я делаю не так?
Нежные руки обвили мою шею и паучьими лапками поползли по щекам.
— Милый, пойдем ужинать? Я сегодня кое-что приготовила для тебя.
Я повернулся к Ирен. Она была прекрасной хозяйкой, милой, всегда находила время на меня. Скоро у нас родится ребенок, она уже приготовила имя для него. Я каждый день провожу с ней, радуюсь её удачам и переживаю вместе с ней неудачи. Она чудесная жена, она для меня единственная. Я не тот мужчина, который бегает за каждой юбкой.
В Аушвице Грезе не раз хотела меня околдовать своей ангельской внешностью, таким мягким голоском и такой зверской жестокостью. Для меня она просто красивая бездушная кукла, не более. У меня есть семья и рушить я её никому не позволю, даже ей.
Улыбнувшись жене, я кивнул.
— Конечно, дорогая, ещё минутку и я приду, — ответил я и вернулся к журналу.
Я человек, который меняет что-либо в крайнем случае. Не отрицаю того, что мне нравились другие девушки, однако я не буду менять свою жизнь ради них, у меня могут быть проблемы, я их сполна наглотался в своё время.
Посмотрев в журнал, я закрыл его и положил на стол. Мои любимые детки завтра снова встретятся со мной. Я люблю детей, только выключить вовремя эту любовь к ним, умею. У меня есть четкое правило — не привязываться.
Они ко мне привязываются, только не я к ним. Если привяжусь к ребенку, то как я буду проводить над ним опыт? Просто необъяснимо. К счастью, такого не случалось. Все дети для меня чистой воды заключенные, над которыми я должен провести опыт. Иногда провожу опыт над взрослыми людьми, но видит Бог, детки мне больше приглянулись. Я чувствую что-то вроде долга перед чем-то высшим, я должен улучшить свою нацию, сделать женщин более плодовитыми, а глаза у их детей должны соответствовать любому оттенку синего.
А когда я всё это сделаю, поставлю себе более высокую цель и тогда достигну её. Я верю в себя и свои силы, в меня верят, но самое главное, — я действую.
Каждый день я омываю руки в кровь, каждый день мои уши загружены криками и мольбами о помощи, каждый день глаза запечатлевают смерть. И это мне нисколько не портит счастье. У меня есть семья, счастье, любовь, скоро родится ребенок. И самое главное, я обладаю властью.
