Показания гражданки Клио полностью

Как быть дальше — мнения решительно разделились: при дворе оформились "Партия сухопутной войны" во главе с новым фаворитом королевы графом Эссексом и "Партия морской войны", один из лидеров которой — фаворит прежний, адмирал Уолтер Рэли. "Сухопутные" мечтают по полной программе ввязаться в Большую Войну на Континенте, жаждуя интервенций и экспедиционных корпусов, с развевающимися знаменами и барабанным боем; Эссексу к тому не терпится проявить свои личные полководческие таланты (а это "ужас-ужас-ужас"). "Морские" их урезонивают: опыт-то уже имеется (со времен "ограниченного контингента" графа Лестера в Нидерландах), и никакого оптимизма он не внушает; у испанцев — лучшая сухопутная армия мира, качественно лучшая, бить ее иногда получается, но лишь при ощутимом численном перевесе, а на это у Острова ресурсов нет и не предвидится. Так что куда разумнее оставить сухопутную войну своим протестантским союзникам на Континенте, всячески помогая им деньгами и оружием, а самим, тем часом, продолжить методичное разорение испанской морской торговли, приближая экономический крах этого "Колосса на глиняных ногах"[49].

За "Сухопутных", помимо молодых амбициозных военных, выступает старая земельная аристократия, за "Морских" — Адмиралтейство и служилое дворянство из госаппарата Бёрли; разделились и спецслужбы: эссексовская "МИ-5", естественно, за "Сухопутных", а сесиловская "МИ-6" — за "Морских". Отношения между партиями скверные, а между их лидерами — новым фаворитом и старым — остались одни лишь "разногласия по земельному вопросу: кто кого закопает".

Внутри страны обстановка тоже нервная. Заметная доля населения продолжает исповедовать католицизм, что порождает весьма неприятную проблему "двойной лояльности": с мирянами-то еще так-сяк, но священников теперь рассматривают как лиц, состоящих в прямом подчинении у чужеземного государя — "епископа Римского" (Папу на Острове нынче величают так), приказавшего убить нашу Государыню; от папистов требуют унизительной ("и антиконституционной", как справедливо добавили бы нынче) "клятвы на верность Короне" — от чего те (естественно…) всячески отлынивают. И удивляться следует не тому, что вокруг всё громче звучат призывы: "Только массовые расстрелы спасут Отечество!", а тому, что звучат они куда тише, чем могли бы. Главная заслуга в том утишении принадлежит самой королеве: "Ее Толерантное Величество" непоколебимо стоит на том, что с одной стороны (моральной) карать людей за убеждения, а не за конкретные составы преступления — недопустимо вообще, а с другой (прагматической) — что безадресные репрессии по конфессиональному признаку автоматически превращают всех остальных членов такой конфессии из скрытых недоброжелателей в открытых врагов, и затевать такого рода игры со спичками в пороховом погребе воюющей страны может либо идиот, либо изменник.

Тем не менее, "Партия массовых расстрелов" (возглавляемая архиепископом Кентерберийским Джоном Витгифтом и лордом-хранителем печати Джоном Пакерингом) могущественна и пользуется широкой общественной поддержкой, так что королеве всё же приходится время от времени скармливать ей какого-нибудь особо горластого и скандального проповедника — "Политика есть искусство возможного", увы. Основные жертвы тут, кстати, — не католики, а крайние протестанты, пуритане; эти как раз сами жгли бы всех остальных пачками — дай им только волю… Да, там еще есть и иезуиты — но это уж, джентльмены, вообще никакие не священнослужители, а просто шпионы-и-диверсанты, с такими в военное время разговор короткий!

"Под разлёт осколков" случается попадать и естественно-редким в те времена атеистам: к этим претензии (как и к католикам с их "двойной лояльностью") не идеологические, а, если так можно выразиться, инструментальные: королева, по статусу своему, — глава государственной Англиканской церкви, ну а ведь ежели Бога нету — так она выходит никому и не главой; что, натурально, трактуется как госизмена (ну и плюс чисто технические моменты: как, например, прикажете принимать клятву от того, для кого "имя Господа нашего" и "бессмертие души" — пустой звук?..) При этом, в реалиях Елизаветинского государства, пока твой атеизм (или, допустим, нетрадиционная секс-ориентация) остается твоим частным делом — никто специально до тебя докапываться не станет; вот если ты вздумаешь это дело публично манифестировать — можешь нарваться всерьез (а можешь, кстати, и не нарваться — тут как карта ляжет).