Наконец-то выплываю, делаю глубокий вдох и… вижу рядом Филиппа.
Мокрые пряди темных волос падают ему на лоб, по шее катятся капельки воды, а еще он не выпускает моих рук.
— Ты в порядке? — спрашивает Филипп, тяжело дыша.
— Да. — Тут же высвобождаюсь. — Я нормально плаваю.
— Хорошо.
Синие глаза с облегчением смотрят на меня.
С чего он вдруг решил, что я тону?
Я не кричала, не захлебывалась и не барахталась. После деревенского озера держаться на воде в море очень легко. Она сама фактически вытолкнула меня на поверхность.
Филипп убирает волосы со лба, и я говорю то, что должна:
— Прости. Из-за меня ты упал.
Хоть этот парень и выводит из равновесия, я перед ним виновата. Было бы странным ничего не сказать.
— Не страшно. Я все равно планировал искупаться. Правда, не в одежде. Ну, чего ждем? Давай к берегу.
Филипп начинает грести в сторону пляжа, и я плыву следом.
Залезть обратно на пирс мы не можем — он довольно высокий, а зацепиться не за что. Лестницы тоже нет, один бетон. Но, к счастью, суша недалеко.
Как только мы наконец выходим из воды, к нам подбегает Настя. За ней подтягиваются и другие ребята.
— Вы как? — взволнованно спрашивает она. — Я так испугалась, когда вы упали!
— Нормально, — отвечает Филипп, выдавливая из себя улыбку.
— Да. Не переживай, — соглашаюсь я и отжимаю подол платья, которое противно липнет к телу. — Сейчас зайду в корпус, переоденусь, и к вам.
В таком виде ходить нельзя, даже по пляжу. Хорошо, что платье хотя бы не просвечивает.
Невольно обращаю внимание на то, как мокрая футболка облегает накачанный пресс Филиппа. Но тут же отворачиваюсь и пулей лечу на пирс, чтобы подобрать телефон.
К счастью, он оказывается жив. Чехол и защитное стекло разбиты, однако они спасли родной корпус, чему я очень рада. Не хватало еще лишиться связи вдали от дома.
— Работает? — на секунду закрываю глаза, опять услышав за спиной голос Филиппа.
Вот почему он пошел за мной?
— Ага, — говорю я, глядя не на него, а на экран смартфона, покрывшийся сеточкой трещин.
Собираюсь вернуться на пляж и чувствую, как сильная рука придерживает меня за локоть. От этого прикосновения кожа буквально начинает гореть.
— Лучше смотри под ноги, если не планируешь нырнуть еще раз, — произносит Филипп где-то над ухом. — Я за тобой прыгать не буду.
Ох…
Он слишком близко. До меня доносится его жаркое дыхание и свежий, цитрусовый аромат парфюма, из-за которого начинает кружиться голова, а ноги становятся ватными.
— И не надо… — еле слышно произношу я, хотя в глубине души становится тепло от слов Филиппа.
Он не хочет повторения пройденного.
Видимо, сегодня мне было суждено упасть. Но не там и не тогда, когда я этого боялась. Как странно, что из всех людей рядом оказался именно Филипп. И упал со мной.
Почему он такой… такой…
Сердце заходится в безумной чечетке. Может, от стресса из-за падения? Или дело не в нем?
В голове вновь звучат слова Филиппа:
«Давай пойдем на свидание. Хочется узнать тебя поближе».
До сих пор не могу понять, правда ли нравлюсь ему или он затеял какую-то хитрую игру, чтобы отомстить за то, что я наговорила ему раньше. Впрочем, он заслужил — сломанный чемодан пока не компенсировал.
Встряхиваю головой, отгоняя эти мысли.
Каким бы ни был правильный ответ, мне в любом случае нельзя сближаться ни с Филиппом, ни с другими парнями.
Мы здесь всего на две недели. Так зачем травить душу?
Я не могу легко воспринимать отношения, как Настя. Она поставила себе цель обязательно закрутить курортный роман, чтобы потом остались приятные воспоминания.
А я чувствую, что, если последую ее примеру, получу только ненужную боль. Мое разбитое сердце не выдержит. Оно до сих пор не склеилось после Паши и еще саднит, когда я вспоминаю о нем.
Поэтому никаких свиданий. Спасибо, но я воздержусь.
Движением плеча сбрасываю с себя руку Филиппа и иду к арке под железной дорогой.
— Подожди! Ты же в корпус? — интересуется он.
— Ага, — бросаю я, не оборачиваясь.
— Тогда нам по пути.
— Тогда нам по пути.
— С чего бы?
Я понятия не имею, где он живет. Но ни разу не видела ни ребят из его университета, ни его самого в нашем здании.
— Просто мы соседи. Мой корпус напротив твоего, — говорит Филипп, когда догоняет меня на дорожке, ведущей к лагерю.
— Правда?
— Правда.
Поворачиваю голову и при виде смеющихся синих глаз опять чувствую прилив жара.
Только этого не хватало!
— Ты меня преследуешь, что ли?
— Я не выбирал корпуса при заезде. Куда заселили, туда заселили.
— Какая-то ирония судьбы, — качаю головой я.
— Судьбы не существует, — усмехается Филипп. — В лагере шесть корпусов, которые расположены в два ряда и разделены дорогой. Вероятность оказаться в соседних корпусах — чуть больше двадцати процентов. Явно не нулевая.
Мои глаза округляются, когда я слышу его рассуждения.
— Ты что, математик?
— Физик. Но теорию вероятностей учил еще на первом курсе, да и в школе частично тоже.
Неужели этот парень занимается наукой?
При слове «ученый» обычно представляешь кого-то вроде Альберта Эйнштейна, Стивена Хокинга или, на худой конец, слегка безумного Дока из фильма «Назад в будущее».