С этими словами он встает, подхватывает наши рюкзаки и мои костыли, а затем торопится в сторону пляжа.
— Эй! — кричу я ему в спину. — А как же я доберусь?
— Скоро узнаешь! — оборачивается он, прежде чем скрываться в тени деревьев.
Несколько минут я сижу словно на иголках, но Филипп держит слово. Вскоре он возвращается, бережно поднимает меня на руки и уносит по дорожке.
На сердце становится очень спокойно. Я наконец расслабляюсь, полностью доверившись Филиппу.
Знаю, что мой ангел-хранитель не позволит упасть. В его объятиях я в безопасности.
Мы оказываемся на пляже, и дальше Филипп аккуратно идет по гальке.
Фонари лагеря остаются позади, а впереди черное небо сливается с черным морем. Лишь несколько далеких огней дают понять, где проходит граница между ними. Это корабли идут мимо нашей бухты.
Из темноты на берег с шумом накатывают белые волны, а кожу щекочет прохладный бриз.
Филипп останавливается недалеко от линии прибоя и опускает меня на расстеленный плед, после чего садится рядом. За его спиной я замечаю рюкзаки и костыли.
— Замерзла? — спрашивает Филипп.
— Немного, — признаюсь я.
В топе и шортах ночью совсем не жарко. Не то что днем.
Филипп достает из рюкзака свою джинсовую куртку и накидывает на мои плечи. Она велика как минимум на несколько размеров, но выглядит очень уютной.
— Спасибо. — Я тут же укутываюсь в нее.
— Может, ты еще и проголодалась?
— Не откажусь от чего-нибудь.
— У меня только вода, хлебцы и шоколад. Брал с собой в поход.
— Годится, — улыбаюсь я, и вскоре мы принимаемся за еду.
Наверное, кому-то наш импровизированный ужин покажется крайне скромным. Никакого ресторана, блюд высокой кухни, свечей и официантов, кружащих вокруг, словно мотыльки.
Но это самый романтичный ужин в моей жизни. Есть особенная радость в том, чтобы сидеть ночью на пляже и слушать шепот волн вместе с человеком, к которому испытываешь море чувств.
Такое счастье не купить ни за какие деньги. Его не заменят золото, бриллианты и миллиарды на банковских счетах.
И даже горький шоколад сейчас кажется невероятно сладким. Но губы Филиппа еще слаще. Я вновь пробую их на вкус, когда он наклоняется ко мне, и отвечаю со всей страстью.
Сама не понимаю, как могла отказываться от этого? Как могла убегать и прятаться?
Наверное, я была не в себе, потому что никто в здравом уме не сказал бы «Нет» взаимным чувствам настолько огромной силы.
— Знаешь, ты — моя первая любовь, — внезапно признается Филипп, отстраняясь через пару минут.
— Ты же шутишь, да? — удивляюсь я.
— Не веришь?
— Ни капельки! Не может быть, чтобы ты не встречался с девушками.
Филипп совсем не похож на неопытного мальчишку. Те обычно боятся подойти, а он напористый и прямолинейный. Я ни разу не видела его смущенным. Да и танцевал на дискотеке он со знанием дела.
Тут явно что-то нечисто.
— Встречался. Просто я не испытывал ни к кому особых чувств. — Филипп переводит взгляд на огни кораблей. — Девушки всегда бегали за мной сами. Я начинал отношения с теми из них, к кому тоже испытывал хоть немного симпатии, но из этого ничего не выходило. Попробовал один раз, второй, третий…
Как я и подозревала, у него есть прошлое. Более богатое, чем мое.
— А что потом?
— Потом я забил. Решил, что любовь не для меня. Ушел в учебу и спорт. Стал выступать на конференциях, много бегать, часто ходить в качалку.
Вот, значит, почему Филипп такой сильный. А я-то думала, как ему хватает времени на все?
— Но ты изменил свое мнение.
— Да. Когда встретился с тобой.
— То есть когда я побила тебя на вокзале? — вспоминаю я наше знакомство, которое испортило недоразумение с чемоданом. — Прости за это.
Лучше поздно, чем никогда.
— Да ничего. Я все понимаю, — улыбается Филипп. — Просто ты повела себя не так, как другие девушки. Заинтриговала меня. А когда танцевала на сцене в день открытия, я понял, что попал. Раньше не хотелось никого добиваться, но в тот момент захотелось. Впервые.
— Знаешь, ты вел себя очень уверенно.
— Потому что мне по жизни многое давалось легко, даже задачи со звездочкой на олимпиадах. Только с тобой легко не вышло.
— И не выйдет, — усмехаюсь я.
— Это угроза?
Он придвигается ближе, и его горячее дыхание вновь согревает мои щеки.
— Нет, всего лишь предупреждение. Не жди, что сможешь расслабиться.
— А я и не жду. С тобой каждый день — американские горки.
— Что поделать, — развожу руками я. — Какая есть, такая есть.
— Именно такой ты мне и нравишься.
Мы улыбаемся друг другу, а потом я краем глаза замечаю необычную вспышку в небе. Она исчезает, едва успев появиться.
— А это случайно не звезда сейчас упала? Забыла название метеорного потока.
— Альфа-Каприкорниды, — подсказывает Филипп. — И да, сегодня он должен быть виден.
— Значит, можно загадывать желания?
— Если хочешь.
Устроившись на пледе поудобнее, мы начинаем наблюдение. Но пока ничего особенного не происходит. Ни одна из звезд не срывается со своего места вслед за той, что растворилась во мраке ночи.
— Где же они? — спрашиваю я, уже немного скучая.
— Наберись терпения, — советует Филипп. — Поток медленный. Мы не увидим больше пяти метеоров за час.
— Так мало?