В кабинете на несколько секунд повисает тишина. Слышно лишь, как шумит листва за окном. А потом директор произносит:
— Маргарита, вы можете остаться. Но за стремление скрыть драку вам объявляется замечание. А вот Павлу и Филиппу придется написать объяснительную и сегодня же выехать из «Звездного».
У меня внутри все обрывается.
Мир вокруг на секунду замирает, будто его поставили на паузу. Даже звуки в ушах стихают.
Происходит худшее. То, чего я так боялась.
Счастье, которое едва успело войти в мою жизнь, вот-вот снова исчезнет. Разрушится, словно замок из песка, накрытый безжалостной волной. Обвалится, рассыпется, сравняется с землей.
— Но… ведь Филипп многое сделал для лагеря, — начинаю бормотать я. — Почему ему нельзя остаться?
Вдруг найдется способ переубедить директора.
Однако он лишь разводит руками:
— Правила есть правила. Драка — крайне грубое нарушение дисциплины. Правда, в счет заслуг Филиппа я не стану сообщать об этом в его вуз, — говорит Иван Ефимович, после чего поворачивается к Паше: — Употребление алкоголя в «Звездном» тоже недопустимо. Не думайте, что я ничего не почувствовал, когда вы ко мне вошли. О вашем поведении мы доложим обязательно.
Тому ничего не остается, кроме как опустить голову. Теперь в университете его возьмут на карандаш. А если проступки будут повторяться, вообще отчислят. Доигрался.
Но я думаю, такого наказания недостаточно. Обязательно выскажу гаду все, когда мы выйдем из административного корпуса.
Он будто специально устроил драку, чтобы испортить остаток отдыха мне и Филиппу.
Ух, как же я зла!
В эту минуту под столом Фил берет мою руку в свою.
— Успокойся, все будет нормально, — шепчет он на ухо, наклонившись ближе.
Хочется ему верить. Очень.
Я делаю глубокий вдох, а затем выдыхаю и в ответ сжимаю ладонь Филиппа.
Минут пятнадцать парни пишут объяснительные, после чего мы наконец-то выходим из административного корпуса. Сдвинув брови, я делаю несколько шагов к Паше.
Однако куратор словно чувствует, что ситуация вновь готова воспламениться, как тлеющий костер от порывов ветра.
Наташа подхватывает моего бывшего под руку и быстро уводит, а я остаюсь стоять рядом с Филиппом. Тот успокаивающе кладет ладонь мне на плечо:
— Оставь его. Он уже получил свое.
— Мало получил, — шиплю я, глядя вслед Паше.
Жаль, у меня нет способности по желанию превращать человека в камень. Сейчас она была бы кстати.
— Ты же не хочешь вылететь из лагеря за компанию.
— Не хочу.
— Тогда отпусти его. — Филипп становится передо мной.
— Но ведь он во всем виноват… — уже не слишком уверенно произношу я.
— Да. Но отчасти и я тоже.
— Это в чем?
— В том, что так сильно расквасил ему лицо. Он меня ужасно выбесил. Если бы не ты с ребятами, от него бы не осталось живого места.
— Фил… — Я смотрю в его грустные синие глаза. — Каждый может разозлиться.
— Потому я и не стал возражать против наказания. Оно заслуженное. Нужно уметь нести ответственность за свои поступки.
Боже…
Меня накрывает очередной волной чувств. Редко встретишь такого человека, как Филипп. Я начинаю уважать его еще больше, чем раньше.
Только одновременно с этим сердце колют острые иглы.
— Но как нам теперь видеться, если ты улетаешь в Томск?
Сибирский город, где я никогда не была, кажется сейчас бесконечно далеким.
Дальше Северного полюса. Дальше Солнца. Дальше той части Вселенной, которую мы не можем увидеть.
— Рита, я никуда не улетаю, — уверяет Филипп, сжимая мои плечи. — Я останусь здесь, просто не в лагере.
— Да?
Я с надеждой смотрю на него. Даже слезы наворачиваются на глаза.
— Да. У меня есть план. Подожди несколько часов. Я напишу тебе, как все устрою, так что держи телефон поближе. Вечером мы обязательно встретимся.
— Обещай мне.
— Обещаю.
Филипп аккуратно обнимает меня и прижимает к себе. Я не могу обнять его в ответ из-за костылей, но могу услышать стук сердца в груди. Оно бьется ровно и спокойно, в отличие от моего, безумного и шального.
Раз Фил не нервничает, я не должна тоже. Надо научиться ему доверять, ведь он из тех людей, кто держит слово.
Надеюсь, сейчас ничто не помешает ему выполнить обещание, и мы действительно увидимся.
Слегка отстранившись, он кладет ладони на мои щеки, а затем целует. Пламенно, но в то же время нежно. Его руки горят, как и его губы. Они передают этот огонь мне.
Чувствую себя спичкой, стремительно и неумолимо исчезающей в костре нашей любви. Его свет кажется настолько ярким, что ослепляет.
Ради таких моментов и стоит жить.
Когда одно мгновение превращается в вечность. Когда эмоции на пределе. Когда все как в последний раз.
Но ты не можешь позволить себе потерять дорогого человека. И отдашь что угодно, лишь бы он остался рядом.
Филипп на секунду прерывает поцелуй и шепчет, не отпуская меня:
— Запомни: это не «Прощай», это «До свидания». Не думай, что отделаешься от меня.
— Тебе тоже легко не сбежать.
На его лице появляется довольная улыбка, а в глазах — задорные искорки.
— Не представляешь, сколько времени я ждал, что ты так скажешь.
Затем он вновь тянется к моим губам.