— Скоро будет второе, — улыбается ему Костя.
Однако следующий розыгрыш идет не по плану.
Я снова подаю, а Настя принимает и делает пас Филиппу.
— Давай, давай! — кричу товарищу.
Но он не успевает отбить атаку. Мяч даже не касается его пальцев и падает на нашей половине.
— Отличная работа! — бросает Филипп Насте, и та вся сияет, а потом поворачивается к нам. — Ну что, один — один!
— Поехали дальше, — во мне просыпается злость.
Подбираю мяч, передаю его Филиппу, и следующую подачу он выполняет в прыжке.
На этом розыгрыше нам удается сравнять счет.
Костя принимает мяч. Мы пасуем его друг другу, не нарушая правила трех касаний, а потом перебрасываем соперникам. Но Настя неудачно отбивает, и он улетает в аут.
Однако мы торжествуем недолго. В новом розыгрыше после Костиной подачи мяч опять оказывается вне игры.
Так мы и идем — нос к носу.
После каждых семи очков меняемся местами на поле, но ситуация остается прежней. Если одной команде удается вырваться вперед, другая вскоре сравнивает счет.
Это потихоньку начинает меня бесить.
Каждый из нас периодически допускает ошибки, но каждый использует и свои сильные стороны. У меня выходят успешные планирующие подачи, а у Кости — блоки. Но Настя хорошо играет в защите, а Филипп удивляет ловкостью и скоростью.
Мои ноги вязнут в песке, в то время как его будто вообще не касается эта проблема. Он бегает по площадке быстрее, чем все мы вместе взятые. И чем дальше, тем больше меня злит.
Он явно хочет победить так же сильно, как и я. О его желании говорят хитрая улыбка, взгляд исподлобья, агрессивные силовые подачи.
Но, с другой стороны, я начинаю уважать Филиппа.
Он не играет в поддавки. Не уступает просто потому, что я девушка и это лишь игра. Игра в пляжный волейбол в студенческом лагере, а не в финале Олимпиады.
Вокруг площадки постепенно собирается народ. Зрители начинают кричать, подбадривая нас. Кто-то болеет за определенную команду, а кто-то — за обе сразу.
Партия близится к концу, но счет опять одинаковый — восемь — восемь. Еще пять очков, и определится победитель.
Я максимально мобилизуюсь. Сейчас нельзя проиграть.
Как удобно, что мяч снова в моих руках. Готовлюсь подавать, но вдруг до уха доносится высокий голос:
— Рита! Рита!
Поворачиваю голову и вижу нашего куратора. Наташа активно машет руками, пытаясь привлечь внимание.
Вот черт!
Что ей понадобилось? Она же сказала, что у нас до вечера свободное время. Испортила целую игру!
— Значит, Маргарита, — весело произносит Филипп мне в спину.
— Значит, — бросаю на него раздраженный взгляд. — Ты узнал все, что хотел?
— Далеко не все.
Усмехаюсь, услышав ответ.
— Вот как? Твои аппетиты растут с каждой секундой.
— Такой уж я человек. Любознательный.
— Тогда почитай энциклопедию. Не трать время на меня.
Тем временем к нам подбегает взволнованная Наташа.
— Рит, я повсюду тебя искала! — запыхавшись, произносит она.
— Да? Что-то случилось? — интересуюсь я, пытаясь скрыть то, насколько ей не рада.
Наташа отвечает за всех наших студентов, и с ней нельзя портить отношения. Тем более в начале смены.
— Случилось. — Куратор берет меня под локоть и уводит в тень деревьев.
— Но мы играем… — Я оглядываюсь на ребят.
— Я скоро тебя отпущу.
— Хорошо, рассказывай.
— Тут такая ситуация… Очень нужна твоя помощь.
Наташа заглядывает мне в глаза, и ее пальцы сильнее сжимают мою руку. Она словно боится, что я в любую секунду вырвусь и убегу.
— Пожалуйста, можешь выступить вечером на концерте?
— На концерте?
Хлопаю глазами, недоуменно уставившись на нее.
— Ну, ты же занимаешься танцами. Пожалуйста, исполни что-нибудь от нашего университета? Эля с экономфака собиралась петь, но вдруг потеряла голос, так что нам срочно нужен номер на замену.
Я застываю, как вкопанная, когда слышу ее слова.
Только не это!
Только не выступление!
Да, я случайно положила в чемодан танцевальные туфли. Однако я приехала в лагерь не за тем, чтобы бередить раны. Они совсем недавно начали затягиваться.
Но взгляд Наташи — громче любых слов. Он полон отчаяния и мольбы.
— Рит, ты — наша последняя надежда. Мне уже почти все отказали.
Стены, которые я вокруг себя возвела, начинают медленно осыпаться. Понимаю, что куратор мной манипулирует, но ненавижу видеть людей в таком состоянии.
Из груди вырывается тяжелый вздох, после чего я сдаюсь:
— Ладно, уговорила.
— Правда? Рит, ты лучшая! — Наташа крепко меня обнимает, и в ответ я слегка хлопаю ее по плечу.
Для меня несложно сделать ей небольшое одолжение.
Танцы — вся моя жизнь. Я занимаюсь ими сколько себя помню.
Фокстрот — это мой воздух. Танго — кровь в моих венах. Самба — ритм моего сердца.
К тому же на кону честь университета, и мне не впервой ее защищать. Я уже выступала на новогоднем на балу, а потом на Студенческой весне.
Но тогда я танцевала не одна, а сейчас… Сейчас у меня больше нет партнера.
Это грустная история.
Раньше у меня был партнер. За шесть лет мы с ним прошли огонь, воду и медные трубы. Сотни конкурсов и показательных выступлений. Тысячи часов тренировок.
Я доверяла ему как себе. Но он воткнул мне нож в спину, когда я не ожидала. А ведь все начиналось просто чудесно!