У меня заслезились глаза от того напряжения, с каким я всматривалась в луну, отражающуюся в магической зеркальной поверхности. Не увидев ничего, я уже собиралась отойти, когда внезапное движение на гладкой поверхности, привлекло мое внимание. Изображение начало меняться, искажаться и вот, я уже целиком погрузилась в созерцание сменяющих одна другую картин, что предстали моим глазам.
Я увидела небо, не такое, каким оно было сейчас ночным и темным, а золотисто-алым, как в последние минуты заката. Поначалу, на нем ничего не происходило, но вот, я увидела двух птиц-соколов серого и золотого бьющихся насмерть друг с другом. Серый, более старый, быстро начал терять силы в то время, как молодой соперник, воспользовавшись его слабостью, стал безжалостно наносить один за другим смертельные удары по его темени. Истекая кровью, умирающая птица в последний раз взмахнув крылом и издав предсмертный крик камнем рухнула вниз, где ее подхватили и мгновенно унесли на дно бушующие морские волны.
Золотой сокол победоносно раскинув крылья начал расти в размерах до тех пор, пока не закрыл собой огненный небосвод. Кружа над морем, окрасившимся в цвет крови поверженного соперника, птица с явным удовольствием окунала перья и когти в воду, отчего они местами окрасились в красный цвет.
Внезапно море сузилось так, что стали видны его противоположные берега, на которых одновременно показались громадных размеров лев и волк. Оба зверя внимательно наблюдали за маневрами ликующей птицы, ожидая какой берег она в итоге предпочтет. Метания сокола не были долгими, услышав угрожающий рык царя зверей, он, смиренно сложив крылья опустился у самых ног льва, присягая ему на верность. Победный рев зверя и вторящий ей пронзительный крик птицы долетели до одиноко стоящего на противоположном берегу волка, вынуждая его не солоно хлебавши вернуться в свои владения. Но вдруг, словно почувствовав, что за ним наблюдают, зверь обернулся в мою сторону и пристально посмотрел своими желтыми глазами в мои.
Сильная дрожь пробежала по телу, будто между мною и волком установилась невидимая, но очень крепкая связь. Он отвернулся и уже более мирно потрусил в обратном направлении, в то время, как перед глазами развернулась очередная картина: разрушенный "Гюльбахче", на мраморных плитах которого нет ни единого свободного места от разодранных в клочья птиц. Кровь и перья — все, что осталось от некогда прекраснейшего места на земле…
Картина сменилась в третий раз, и на этот раз не было в ней ни зверей, ни птиц, а только невероятная зелень холмов и просторов, от которых просто захватывало дух, а затем, я увидела идущего навстречу мне человека, и чем ближе он подходил, тем более четко проявлялись черты его лица, при виде которых отчего-то сильно заколотилось сердце и возникло странное чувство, что я его уже где-то видела. Темноволосый, с глазами цвета темной листвы, одетый в странную одежду, кардинально отличающуюся от нашей, мужчина с улыбкой протянул мне руку, и я, невольно улыбаясь в ответ, всей душой потянулась к нему.
Но, как оказалось, мужчина был не один. Женский силуэт, легкий и воздушный показался за его спиной. Лица его обладательницы я рассмотреть не смогла, как ни старалась, обратив внимание на белокурые, словно впитавшие солнечный свет волосы.
Незнакомка приблизилась и встала между мной и мужчиной, давая понять, что имеет на него все права. Я чувствовала, что должна вмешаться, что-то сделать, но страшный грохот, раздавшийся позади отвлек меня, и видения в волшебном зеркале тут же исчезли, уступив место отражению яркой луны.
Испуганная и разгневанная одновременно, я повернулась туда откуда доносился шум, и внезапно застыла при виде картины пригвоздившей меня к месту: массивная окованная железом дверь с треском отлетела в сторону от сильного удара тарана, используемого слугами, и в проделанную брешь, словно ангел мести, ворвался Джабир с перекошенным от ярости лицом.
Подскочив к гадалке так же, как и я застывшей от неожиданности на месте и не сумевшей вовремя увернуться, он сделал мимолетное движение рукой, и она как подкошенная, свалилась держась обеими руками за живот, из которого хлынула кровь. Зеркальный диск рядом со мной, словно лишившись опоры тут же рухнул вниз, но вопреки ожиданиям не разбился на мелкие кусочки, а вновь превратившись в воду с плеском растекся по полу, намочив парчовые туфельки и подол моего длинного платья.
Холод прогнал оцепенение, и придя в себя я бросилась было на помощь к раненой женщине, когда дорогу мне пригрозил брат с острым клинком в руке, с которого капала на землю алая кровь.
— Нет. Что, ты наделал? Нет, — напрасно я билась в его руках, пытаясь освободиться. От железной хватки наследника, спасения не было.
По мере того, как лицо брата становилось ближе, оно стало все больше расплываться перед глазами, пока его окончательно не поглотила спасительная темнота.
* * * * *
